— Верю в вас, Борис Григорьевич!

— Я не могу подвести вас после всего, что вы для меня сделали, ваше императорское высочество.

Пожав напоследок руку инженеру, я направился к машине, погрузившись в собственные мысли. Только сейчас по-настоящему осознав, что от меня зависит будущее страны и то по какому пути она пойдет. Наобещал я, конечно, много всего. Резонный вопрос, где на это взять денег? Найдем. Главное успевай записывать мысли.

В следующем году отправить партию геологов в Якутию на поиск золота и алмазов. Узнать у американцев, сколько будет стоить усовершенствование добычи и можно ли будет потратить на это деньги царской семьи на зарубежных счетах. Осуществить полный контроль за движением и ценообразованием хлеба и сахара. Отмена Сухого закона поможет снизить акцизы на другие товары, что немного снизит накал в обществе и дополнительно наполнит казну.

Опираясь на штыки, можно будет не только удержать страну, но и усилить влияние России в бушующих по всему миру конфликтах. В двадцать первом веке да, впрочем, и в другие времена самый дорогой товар — безопасность, и раз наш народ невольно не вылазит из боевых действий, стоит это использовать с умом. Концепция народ войны обезопасит наши границы, а частные военные компании из отставников направятся в Азию, Африку, Ближний Восток и Южную Америку. А разрастание военно-промышленного комплекса потянет за собой и все остальные сферы жизни общества.

Мозг работал как компьютер, анализируя все возможные варианты развития событий. И я сделаю все для того, чтобы Российская империя пережила тяжелое время и навсегда закрепила за собой одни из лидирующих позиций. Все, чего бы это мне не стоило.

<p>Интерлюдия 1</p>

— Это захват власти, революция на самом верху, дворцовый переворот! Называйте, как хотите, но факт остается фактом — мы проиграли! Развесили уши про дележку власти и успокоились. А все силовые министерства будут под ним, как и промышленность с госконтролем, которые получат новые функции, — ходил по комнате взад-вперед возмущенный Милюков, недавно вернувшийся из английского посольства.

В доме князя Львова собралась все та же компания, как и на встрече с великим князем Дмитрием Павловичем. И хотя они были союзниками, это не значит, что были близкими друзьями. Родзянко ревниво относился к походам Милюкова к послам иностранных держав и смотрел на него змеиным взглядом. Борьба за благосклонность англичан не прекращалась ни на минуту.

— Финансы, здравоохранение, образование и землеустройство, как по мне, так вполне неслабый кусок. Вам так не кажется, господа? — возразил Гучков.

— В условиях войны они будут самыми ненавидимыми народом министерствами. Диктатор, в свою очередь, будет кивать на Думу и говорить, что это не его вина и, поверьте, результат не заставит себя ждать. Мы сами загнали себя в ловушку!

— Я один не понимаю, что происходит? — спросил Родзянко. — Мы поменяли самодержца на диктатора. В чем смысл? Император — старое и понятное зло, чего ожидать от нового непонятно. После захвата всего силового блока и министерства иностранных дел мы не сможем влиять на политику государства!

— Молодой волк жаждет крови, — впервые высказался хозяин дома. — Его любят в армии, на флоте, а жандармов стало заметно больше. Еще это ИСБ в составе Совета Министров мне не нравится…

— Как так получилось, что мы сами дали ему всю полноту власти в руки? Мы как будто добровольно отдались в рабство. Император и мечтать не мог о подобном. Какое-то всеобщее помутнение разума. Мистика!

Разговор был прерван миловидной служанкой, что неторопливо расставила на столе чайные принадлежности. Занятые разглядыванием прелестей девушки общественные деятели не заметили, как она переглянулась с Гучковым.

— Предлагаю не паниковать, а дождаться начала работы правительства. Мы можем заранее обговорить, кого назначить в Совет Министров и Госсовет. Разделить по партиям или назначить голосование, как вы считаете, господа? — перевел тему Гучков.

— Хорошее предложение разделить министерства по партиям, — согласился князь Львов. — Так, мы сможем выбрать менее проблемные кабинеты.

Вопрос земли слишком болезненный для Российской империи, и никто не хотел стать главным врагом крестьян и рабочих. Одно дело критиковать других, а не быть объектом всеобщего недовольства.

— Господа, а как же наша борьба за свободу? — встал со своего места Керенский. — За вступление в дружную семью цивилизованных держав, в конце концов! Построение нового общества без старых оков! Разве не ради этого был создан прогрессивный блок?

— Диктатор четко дал понять, что придерживается интересов России даже в ущерб Англии и Франции. Мне дали понять, что это не устраивает союзников по Антанте и возможны резкие уменьшения поставок под предлогом германских атак на конвои, — самодовольно произнес Милюков, бросив взгляд победителя на Родзянко.

— Не удивлюсь, если именно такой реакции ожидал наш «правитель», — усмехнулся князь Львов.