— Почему же так долго? — сердится Ленин. — Что делают наши военачальники! Затеяли настоящую войну?! Зачем это? Окружение, переброски, цепи, перебежки, развертывание… Разве это война с достойным противником? Хороший отряд матросов, роту пехоты — и все там!

Сенин из своего информационного бюро то и дело доставляет Ильичу донесения о том, как развиваются события. Но Ленин требует наступать. Он шлет записки в полевой штаб ВРК, предлагая начать штурм Зимнего. Он грозит предать членов штаба партийному суду. Наконец под воздействием ленинских требований полевой штаб отказывается от своих попыток совершить абсолютно бескровный переворот и рассылает связных в Петропавловку, на «Аврору» с приказаниями. Последние минуты напряженной подготовки…

* * *

Девять часов сорок минут вечера. Мгла укутала крепость, Зимний, правительственные здания на Дворцовой площади. Лишь на Невском и других проспектах сияют огни, люди и не замечают, что подошел исторический миг, который расколет мир на два измерения — «до» и «после». Звучит первый сигнал — холостой выстрел пушки из крепости. И тут же ему отвечает более мощным зарядом носовое орудие «Авроры». Его гром далеко разносится над городом, сотрясает стены и заставляет дребезжать окна Зимнего дворца.

Сигнал принят — тысячи солдат, матросов, красногвардейцев начинают перестрелку. Затем она стихает, готовятся к штурму. Ожесточенно отстреливаются защитники Зимнего. Юнкера и женский батальон умеют хорошо стрелять. Многие ранены. Настя принимается за работу…

…Около часа ночи Василий первым добегает до решетки садика у дворца, ловко перемахивает через нее, открывает заложенные железкой чугунные ворота. Ряды штурмующих вливаются в их узкий зев. Многие перелезают через решетку.

Настя вместе с товарищами вбегает в садик. Странные крики вдруг поразили ее слух. Они неслись откуда-то со стороны поленниц. Соколова обернулась и увидела, что у Салтыковского подъезда, взобравшись на сложенные у стены дрова, маленькая группка ударниц из женского батальона, без оружия и ремней, видимо, отобранных красногвардейцами, истошно вопила: "Да здравствует Учредительное собрание! Долой большевиков!" На них никто не обращал внимания, все стремились во дворец.

Настя засмеялась, в шутку поаплодировала «ударницам» и побежала догонять свой отряд.

Вдруг в глубине дворца раздались крики: "Министров ведут! Министров ведут!" — и все двери распахнулись. Это Антонов-Овсеенко и Чудновский ворвались первыми в Зимний дворец через "подъезд ее величества", буквально на плечах отступающих юнкеров добрались до Малахитового зала и в Малой столовой арестовали Временное правительство.

Теперь новый — рабочий — комендант Зимнего вел министров под охраной к выходу.

Народ бросился смотреть арестованных. Настю несла с собой плотная толпа шинелей, тужурок, бушлатов.

В угловой комнате с окнами на Неву Анастасия увидела знакомое лицо. Это был полковник Мезенцев. Александр тоже узнал ее и поразился, как она изменилась. Это была уже не милая светская дама, а живое воплощение греческой богини Победы Ники. Ее глаза сияли. Настя улыбнулась Мезенцеву.

— Вы… защищали этих людей? — улыбку сменило удивление.

— Нет! Пока я раздумывал, стоят ли они этого, ваши их уже арестовали… — признался полковник. — А с меня взяли честное слово, что я не буду выступать с оружием против народа, — добавил он и очень смутился. Мезенцев не хотел, чтобы его признание звучало как попытка оправдаться в чем-то.

— Поклянитесь мне в этом еще раз! — твердо предложила Анастасия и неожиданно сказала: — Политический нейтралитет всегда на руку врагу! Подумайте об этом.

90. Петроград, 9 ноября 1917 года

Смольный сверкал огнями ночи напролет. Все центры новой власти соединились под его крышей. Центральный и Петербургский комитеты большевиков, Всероссийский ЦИК, Совет Народных Комиссаров, Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, Военно-революционный комитет круглые сутки принимали делегации рабочих, солдат и крестьян, ходоков, посетителей. Издавали приказы, распоряжения, рассылали комиссаров, связных… У Анастасии на глазах рождалась новая государственность. Еще шли кое-где перестрелки, еще далеко не везде по стране установилась власть Советов, а здесь, в Смольном, люди чувствовали себя уверенно, не временщиками, а навсегда.

После полуночи собрались вместе Совнарком и ВРК. Насте поручили сделать записи. Надо было перейти из правого крыла в левое, туда, где рядом с рабочим кабинетом Ленина, в комнате секретариата СНК, собирались наркомы и члены Военно-революционного комитета. Настя еще не бывала в этом помещении. Войдя в дверь, охраняемую двумя матросами, с интересом огляделась. Был перерыв между заседаниями. Наркомы покинули свои места. Небольшими группками они продолжали обсуждать дела. Ленина не было.