– По методу дедушки Мюллера, – ответил Донцов и, щелкнув пальцами, извлек из-под плаща еще одну папку. – После дактилоскопической проверки Петров оказался Зубовым Александром Анатольевичем, шестьдесят третьего года рождения, уроженцем города Новино Московской области. В восьмидесятом году был осужден на двадцать лет за двойное убийство. В зоне за поножовщину добавили еще пять. Освободился несколько месяцев назад. Оперативники отмечают, что Зубов был хитрым, даже, можно сказать, коварным, неглупым и довольно эрудированным, прочел за время отсидки едва ли не всю зоновскую библиотеку. Большей частью общался с ворами, настоящими, старой формации. Кстати, с Валетом-Сусловым он знаком по зоне, тот дважды туда попадал.

– Что же это значит?

– Это значит, что нарыв прорвался, и теперь только успевай засекать, что попрет наружу.

И тут, будто в подтверждение слов майора, на столе следователя зазвонил телефон.

– Слушаю, Савин, – сняв трубку, произнес «важняк». – Донцов? Да, здесь, – и передал трубку сыщику.

– Слушаю, – поднеся трубку ко рту, сказал Донцов, – А, Алеша, – он сразу же узнал голос эксперта. – Чем-то можешь меня порадовать? Выяснил, кому принадлежит отпечаток на внутреннем сейфе? А ну-ка, скажи, очень интересно, записываю.

Он взял со стола следователя листок бумаги и стал писать: «Лескин Дмитрий Павлович, тридцатого года рождения…» —и тут же сорвался на крик:

– Что? Отпечаток пальца Ключа? Значит, Леша, сиди там, где сидишь, я через полчаса подъеду.

Положив трубку на аппарат, сразу же ее снял и стал набирать номер МУРа.

– Ты хоть можешь объяснить, Олег, что произошло? – спросил Савин.

– Дмитрий Павлович Лескин по кличке Ключ – старый медвежатник, с незапамятных времен. Я думал, он уже помер, ан, видишь, жив курилка… – Дальше говорить майор не смог, в трубке раздался голос Атеева.

– Хорошо, Серега, что ты еще не ушел, – без предисловий заговорил Донцов. – Бери опергруппу и группу захвата из ОМОНа и давай на квартиру к Ключу. Помнишь Дмитрия Павловича? Так вот, на сейфе его палец. Будьте осторожны, там может оказаться вся гоп-компания. Я сейчас еду за экспертом и тоже туда. Все, до встречи.

Олег положил трубку и хотел уже распрощаться с хозяином кабинета, но Савин поднялся из-за стола и категорически произнес:

– Я тоже еду.

Глава 18. Усугубляющие обстоятельства

Настроение было препаскуднейшим. Зубов с тоской посмотрел на бутылку водки, но пить совершенно не хотелось. После недавних событий в офисе «Колоса» он еще не пришел в себя. Такого с ним никогда не было – треск автоматных очередей, грохот взорвавшихся гранат, крики и стоны раненых.

«Как такое могло случиться? – Все мысли бывшего урки были направлены на осознание случившегося. Он был достаточно умным, чтобы понять: за учиненную пьянку в офисе ему придется ответить. Кто-то должен ответить, а он сейчас лучшая кандидатура на роль козла отпущения. – И дернул же меня черт отметить свою первую зарплату».

Пройдясь по комнате, Зуб залез в тайник и вытащил спрятанные на черный день доллары и пистолет. Упаковки с банкнотами он небрежно бросил на кровать, бережно погладил холодную сталь оружия. С момента появления в его жизни этого пистолета он с ним сросся, стал единым целым. Маленький кургузый уродец был надежнее всех друзей и преданнее всех женщин.

За несколько минут до приезда в офис милиции Зубов почувствовал опасность, что называется, копчиком. Пока группа поддержки перестреливалась с налетчиками, он вышел из здания, пересек улицу и, подойдя к старому дубу, спрятал «вальтер» в небольшое дупло, на высоте поднятой руки. Затем вернулся в офис, а через минуту окно озарилось разноцветными огнями милицейских мигалок. А еще через несколько минут в коридор полетели светошумовые гранаты, вслед за которыми ворвался СОБР.

«Прав был покойный Профессор, – подумал Зубов, садясь за стол и разбирая пистолет. Ему всегда легче думалось, когда руки были заняты знакомым, не требующим внимания делом. – Кому суждено быть зарезанным, не будет вертухаем застреленным. Вот, видно, и мне не судьба жить в богатстве и неге, состоять в серьезной команде. Значит, на роду написано быть вечным уркой и чалиться на нарах в перерывах между делами».

Закончив чистку, Зубов жирно смазал оружие, потом собрал пистолет, вставил обойму: оттянув ствольную коробку, посмотрел, как золотистый патрон подается в патронник. Затем поставил пистолет на предохранитель и сунул его за пояс. Теперь он с ним никогда не расстанется, по крайней мере, пока не выберется из этой переделки.

Мысли снова возвращались к тому злополучному дню, вернее, ночи. Выполнив свою работу, СОБР обследовал офис, обнаружил в кабинете еще один сюрприз, оставленный налетчиками. Потом понаехали труповозки, «Скорые», эксперты, после вывоза раненых и трупов в офисе начался большой шмон.

Из обрывков фраз Зубов понял: вскрыт сейф и похищено все его содержимое. Он не знал, что было в этом сейфе, знал только, что это надо беречь как зеницу ока. Но не уберегли.