— Хорошо, хорошо, ты права. Надо было сказать тебе об этом прямо в аэропорту, когда я только тебя увидел. До того, как ты приняла меня за шофера Шэннон.

— Шах и мат, — рассмеялась она. Но потом что-то произошло: она смеялась и смеялась, и не могла перестать. Она знала, как странно это выглядит со стороны; Мохан уже начал встревоженно на нее коситься. Но истеричный смех никак не прекращался — может, из-за усталости, грусти, гнева и… безразличных взглядов стариков из мусульманской деревни, мимо которых они проезжали несколько минут назад. Все наслоилось: грубый голос амми, распекавшей Мину. Мина, поглаживающая дочку по голове оплавленной рукой. Страна за окном автомобиля видела столько страданий. «Эта земля — твоя земля», — вспомнились любимые строки Вуди Гатри, но применительно к Индии эти слова казались сарказмом, даже злой издевкой. Нравилось ей это или нет, это была и ее земля. Ее извращенная мораль и противоречия опутывали и увлекали в свой капкан.

Она хотела извиниться за свою истерику, уже открыла рот, но тут зазвонил телефон.

— Извини, — пробормотала она и порылась в сумочке, надеясь, что звонит не отец. — Это адвокат, — прошептала она.

— Алло, Смита? Это Анджали. — Она говорила быстро и отрывисто, как всегда.

— Здравствуйте. Назначили дату?

— Вердикт огласят послезавтра, — ответила Анджали. — Клерк позвонил мне в офис и сообщил эту информацию. Нас предупредят заранее, чтобы мы вовремя явились в суд. Вы уже в мотеле?

— Да. Приехала вчера. Но…

— Хорошо. Идеально. Оттуда до суда ехать чуть больше часа. Мы позвоним, как только узнаем, во сколько вам нужно там быть. — Анджали откашлялась. — С Миной познакомились?

— Мы как раз от нее едем.

— Печальная история, да?

— Да. Не то слово. — Смита прикинула в уме. — До суда еще день; пожалуй, завтра поеду к братьям. А потом…

— Отличная идея. Тогда до встречи послезавтра.

— Подождите…

Но Анджали уже отключилась.

Смита покачала головой и убрала телефон.

— Что не так с этой Анджали? — пробормотала она.

— Йар, ты даже не представляешь, сколько у нее работы, — сказал Мохан.

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Защищаешь первого встречного?

Он пожал плечами.

— Значит, завтра поедем на встречу с братьями? — через некоторое время спросил Мохан.

— Да. И с деревенским старейшиной. Анджали считает его главным подстрекателем. — Тягостное чувство вернулось; груз опустился на душу. — Мохан, — сказала Смита, — у тебя ведь есть сестра. Ты смог бы отречься от нее из-за какого-то проступка? Или навредить ей?

— Что за вопросы, Смита, — ответил Мохан. — У тебя же есть брат. Он бы так поступил?

Перед глазами вспыхнула картина. Смятенное лицо Рохита. Рохит закрывает ее своим телом.

— Мой брат скорее умер бы, чем сделал то, что совершили братья Мины, — сказала она.

Мохан кивнул.

— Вот и я о том же.

— Ты похож на Рохита, я знаю. Ты порядочный человек.

Он на миг перестал смотреть на дорогу и взглянул на нее с лукавым выражением, к которому она уже начала при-выкать.

— А вот ты совсем на мою сестру непохожа. — Он ударил по тормозам — перед машиной выбежал маленький зверек, — потом снова нажал на газ. — Моя сестра очень милая. Простая. Без закидонов.

Она рассмеялась и вдруг поняла, почему Шэннон так подружилась с Моханом. Он был прекрасным собеседником, легким в общении, что Смите очень нравилось. Вдобавок любой другой парень давно бы уже попытался к ней подкатить, и она была благодарна, что Мохан этого не сделал. Уехав из дома в восемнадцать лет, Смита пустилась во все тяжкие и вела очень бурную сексуальную жизнь — реакция на традиционное воспитание. Но ни с кем не спала с тех пор, как мама умерла. Смита пристально взглянула на профиль Мохана и с облегчением обнаружила, что ее ни капли к нему не тянет.

«От мужчин одни проблемы, — подумала она. — Уж Мина-то знает».

Глава тринадцатая