Смите снова пришлось бороться с тошнотой.

— Садитесь в машину, — велела она амми. — Надо скорее уезжать.

В машине Смита забрала Абру у Мохана и усадила себе на колени. Отныне что бы ни случилось, она не позволит этим выродкам забрать Абру. Даже если они поджидают их на выезде из деревни, она не позволит им ее забрать. Она подвела Мину, но не подведет ее дочь.

Мохан заблокировал двери, и они поехали. Несколько километров по проселочной дороге проехали в страхе, включив фары на минимальную мощность. Но перекресток, где их могли караулить головорезы Говинда, остался позади, и Смита вздохнула с облегчением. Ей почти не верилось, что им удалось выбраться живыми с амми и Абру. Когда Смита поняла, что им ничто не угрожает, ее пробрала нервная дрожь. Ужасные события вечера наконец дали о себе знать. Она пыталась унять дрожь, но по выражению лица Абру поняла, что девочка чувствует ее тревогу. Она заставила себя улыбнуться и ободряюще посмотреть на девочку.

— Стоит ли заехать в полицейский участок и подать заявление? — спросила Смита. — Пока есть шанс найти улики.

— Ни за что не буду так рисковать, — ответил Мохан. — Скорее всего, полицейские передадут девочку братьям.

С заднего сиденья раздалось жалобное гнусавое причитание амми.

— Куда вы меня везете, сет?

— А вам есть куда ехать? Ведь в деревне вас никто не приютит?

Амми фыркнула.

— Эти трусы? Ни за что. Кто в наше время рискнет головой, чтобы помочь старухе? — Она вдруг с силой ударила себя по лбу. — Ну зачем, зачем мой Абдул женился на этой корове? Она испортила мне жизнь! Только взгляните на меня! Потеряла дом, потеряла соседей — все потеряла!

— Пожалуйста, — резко сказала Смита, — вашу невестку только что убили. — Она покосилась на девочку; что из сказанного та поняла? — Проявите уважение.

Амми изумленно затихла. Но вскоре запричитала снова.

— Уж лучше бы эти звери и меня убили! — кричала она. — Что мне теперь делать с ребенком? С такой ношей на шее мне придется выйти попрошайничать! Мало того что Мина меня объедала и потеснила в собственном доме…

Смита автоматически поцеловала Абру в макушку. Девочка молча смотрела на нее.

— О девочке можете не беспокоиться, — услышала Смита свой голос. — Мы о ней позаботимся.

Крики стихли. «Как будто это ей два года», — подумала Смита и наконец призналась сама себе, что старуха ей противна. Но амми права. Куда ей теперь податься?

— Сегодня я отвезу вас в дом своих родителей в Сурат, амми, — сказал Мохан. — А завтра решим, что делать.

— Аллах привел тебя в мою жизнь, бета, — сказала амми. — Да благословит Аллах тебя и детей твоих детей. — Старуха благодарно всхлипывала. — Может, завтра отвезете меня в дом моей хозяйки? Без ребенка та может предложить мне должность с проживанием.

— Посмотрим, — ответил Мохан, и Смита порадовалась, что он не стал поддакивать амми. Тело Мины еще не остыло в соломенной хижине. Бестактно строить планы на будущее. Умирая, Мина спасла жизни дочери и свекрови. Но говорить об этом амми бесполезно. Смита опустила стекло, борясь с тошнотой. В машину проник теплый и мягкий ночной ветерок и сладкий приторный запах харсингара, ночного жасмина. Смиту разозлил этот запах: он маскировал злодеяния, осквернившие эту землю.

Амми говорила что-то про Абру, и Смита заставила себя прислушаться. Старуха не скрывала, что девочка ей не нужна. Смита была рада. Если им удастся пристроить амми, она сможет сдержать данное Мине обещание. Мина. Смита снова увидела перед собой истерзанное тело женщины, корчившееся в агонии. Сможет ли она когда-нибудь забыть это зрелище? Она покачала головой, попыталась сосредоточиться на девочке в своих объятиях, прижала ее ближе. Она не могла взять Абру в Америку, как просила Мина. Но вернувшись в Мумбаи, она постарается найти девочке хороший дом. Мохан поможет. Да и Анджали наверняка захочет помочь. Скорее всего, у Шэннон есть связи. Они обязательно что-нибудь придумают.

Абру уснула. От нее густо пахло травой и суглинистой землей.

Но когда она крепче обняла девочку, та проснулась и посмотрела на Смиту. Глаза ее растерянно округлились. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

А потом девочка, которая за всю жизнь не издала ни звука и, по словам матери, даже плакала беззвучно, вдруг надрывно закричала и заговорила.

Лишь через несколько секунд Смита сумела разобрать, что она говорит.

— Мамаааамамаааамамааамамамамамамамама!

Абру плакала и звала маму. Но видела перед собой лицо Смиты.

Глава тридцать шестая

Хотя в дом родителей Мохана в Сурате они приехали уже поздно, Смита сразу позвонила Анджали и рассказала об убийстве Мины. Анджали была безутешна и не скрывала своего горя, а ее обычная невозмутимость треснула, как тонкий слой льда.

— Почему я это не предвидела? — повторяла она. — Почему? Надо было отвезти ее в безопасное место. Господи, господи! Поверить не могу. Как я это допустила?

«Не ей одной теперь мучиться угрызениями совести», — подумала Смита, договорив с Анджали.

Потом она позвонила Клиффу в Нью-Йорк.