Читаем Честь полностью

Она кричала от боли и страха, потом повернулась и увидела Самира — тот лежал на земле со спущенными до щиколоток шортами и трусами. Его окружила насмехающаяся толпа.

— Христианин, говоришь? — выкрикнул босс. — Тогда почему обрезан?

В глубине толпы раздался какой-то шум; все повернулись, и Зинат вдруг увидела отца, бледного, вспотевшего; он тяжело дышал. При виде детей его глаза расширились и обезумели. Пальцы, рывшиеся в шортах Зинат, замерли; мужчина убрал руку. Асиф бросился к дочери и притянул ее к себе.

— Что происходит? — закричал он. — Это я вас оскорбил; мои дети тут ни при чем. — Он обратился к Самиру. — Поднимайся. Поднимайся, сын. Приведи себя в порядок, — как будто Самир по своей воле лег на асфальт посреди улицы со спущенными штанами. И — о чудо — толпа отошла на шаг и позволила мальчику встать. Но Зинат не верила, что опасность позади. Она боялась, что эти люди навредят папе. В отчаянии она бросила взгляд на их дом, но соседи, по-прежнему стоявшие на балконах, не двигались и просто наблюдали за происходящим.

Отец повернулся к боссу.

— Вы же механик из авторемонта «Контрактор»? Ваш начальник Первез Контрактор — мой хороший друг.

На лице босса впервые за все время отобразилось сомнение.

— Ну и что? Моя религия мне дороже любой работы.

Зинат видела, как отец сражается со страхом.

— И ваша религия поощряет жестокое обращение с детьми?

Босс пришел в ярость и угрожающе занес кулак.

— Саала, я отрежу тебе язык, если посмеешь оскорблять мою религию!

— Я изучаю индуизм всю жизнь, — сказал Асиф, повысив голос, чтобы толпа его слышала. — О вашей религии мне известно больше, чем вы сможете узнать за пять жизней. Кто из вас может процитировать бессмертные строки из «Рамаяны» или «Махабхараты»? Я могу.

По толпе пробежался ропот, и Зинат почувствовала, как изменилась атмосфера. Сердце ее полнилось любовью и восхищением к отцу.

Асиф, должно быть, тоже ощутил свою маленькую победу и притянул к себе детей, обняв обоих отеческой рукой.

— Давайте покончим с этим безумием и разойдемся по домам, — бросил он.

Это была ошибка. Толпа бы разошлась и так, но только не по приказу мусульманского профессора, каким бы ученым он ни был. Напротив, его эрудиция для них была как красная тряпка для быка, хоть ему и удалось ненадолго впечатлить их своей образованностью. Босс ударил Асифа по губам.

— Никто не уйдет, пока я не скажу, — прошипел он. — Понял, выродок?

Асиф кивнул.

— Твой пацан говорит, что он христианин.

Асиф молчал.

— Может, вам, мясникам, стоит сменить веру? Тогда миссионеры-католики наконец отстанут от нас, индуистов, и займутся вами, дикарями.

— Я уважаю все религии, — промолвил Асиф. — Все пути ведут к одному Богу.

— Заткни пасть, — огрызнулся босс и ударил Асифа по спине. — Слишком много болтаешь, профессор. — На миг он замолчал; все следили, что он будет делать дальше. — Шиваджи был великим воином, — вдруг сказал он. — Скажи это. Скажи.

— Шиваджи был великим воином, — монотонно повторил Асиф. А потом, словно он был не в силах с собой совладать, добавил: — Но я никогда не утверждал обратного. Вы просто не понимаете…

— Папа! — закричал Самир. — Замолчи. Просто ничего не говори.

Босс запрокинул голову и расхохотался.

— Вах, — сказал он, — сын мудрее отца. — Он ткнул в лицо Асифа указательным пальцем. — Верно мальчик говорит. Замолчи.

Асиф затих.

Босс походил туда-сюда, раздумывая, что делать дальше.

— А где твоя жена? — вдруг спросил он.

Асиф перестал дышать.

— Я спросил, жена твоя где?

Асиф судорожно сглотнул.

— Наверху. Со старой соседкой. Умоляю…

Босс задумчиво закусил губу.

— У нас тут есть керосин, — произнес он любезно, почти дружелюбно. — Мы могли бы поджечь вас всех вчетвером. Но сначала… Видишь эти пруты? Сначала мы изобьем ваших детей в труху на ваших глазах. Потом приведем жену. Ты будешь еще живой. А потом…

Асиф завыл и упал на колени. Этот вой был таким внезапным, что даже босс попятился. Зинат как загипнотизированная смотрела на отца. Краем глаза заметила, что на лице Самира отобразилось презрение; потом он отвел взгляд.

— Бхай, — пролепетал Асиф, — молю тебя. Забирай все, что хочешь, но не трогай мою жену и детей. Все эти годы мы мирно жили рядом с вами. Спроси моих соседей. Они за нас поручатся.

— Спросить твоих соседей? — рассмеялся босс. — Саала, а кто, по-твоему, донес нам, где вы, крысы, прячетесь? Вы же им тоже соврали? Но твоя дочка проболталась.

Асиф оторопел.

— Умоляю, — повторил он, — пощади мою семью.

Босс обратился к толпе.

— Видите? Эти выродки горазды воевать, только когда им никто не отвечает. Но стоит ответить, и их трусливое нутро сразу дает о себе знать! — Он повернулся к одному из своих головорезов. — Что сделаем с этой кучей отбросов?

Тот пожал плечами.

— Прикончим?

Босса не удовлетворил такой ответ. Он потянул себя за бородку и посмотрел наверх, словно его внезапно озарило вдохновение.

— А давайте обратим их в нашу веру! — воскликнул он. — Обратись в индуизм, и мы пощадим твою семью, — обратился он к Асифу. — Отрекись от своего Аллаха, сейчас, при всех. При детях.