Читаем Черви полностью

– Ты что же это из себя тут строишь, червячина поганая, – заорал он, когда солдат подбежал и вытянулся. – Видали чистоплюя? Ты, мразь, заглядывай как следует. В самую глубь. Чтоб уж никакого сомнения не оставалось. И руками пользуйся, авось не отвалятся.

– Сэр! – Вуд остолбенело уставился на сержанта. – Сэр, я…

Магвайр не дал ему договорить. Мгновенно вытянув руку, он цепко схватил Вуда за ухо, рванул на себя. Глаза у него снова налились кровью, в горле хрипело и булькало, как у свиньи, когда она давится:

– Ты что же это еще удумал, мразь? Неповиновение? Невыполнение приказа? Так, что ли, тебя понимать?

– Никак нет, сэр! Ни в коем случае! Я только…

– Ах, вон как, – сразу же успокоился Магвайр. – Тогда другое дело. Давай! Действуй, как приказано.

Вуд подошел к тому солдату, у которого застал его окрик сержанта, наклонился. Но Магвайр остановил его:

– Это еще что такое? Сначала начинай, с первого. Давай!

«О, господи», – чуть ли не вслух простонал Мидберри. Он не мог поднять глаз от надраенного добела пола. Какое-то мгновение ему казалось, что Вуд собирается позвать его на помощь. Если бы только он решился. Мидберри внутренне уже был готов, ждал только знака, хотя бы намека на призыв. Но Вуд не решился. Сейчас он молча двигался между шеренгами согнувшихся солдат, беспрекословно подчинявшихся еще одной отвратительной выходке Магвайра. А тот в это время шагал рядом с Вудом, подгоняя солдата, покрикивая на него и требуя:

– Гляди получше, черт паршивый! Нечего морду воротить, раз сам кашу заварил. Ищи вот теперь, подонок!

Адамчик слышал, как Вуд с Магвайром все ближе и ближе подходят к нему. Безотчетный страх, как тисками, сжал ему желудок, холодный пот покрыл тело…

Он знал, что теперь-то уж ему не миновать обморока и позора, который потом ожидает. Знал, но ничего не мог поделать. Тщетно пытался сжимать и распускать мышцы живота, задерживать дыхание, стискивать челюсти. Кислая слюна заполняла рот, желудок просто вывертывало, и в тот момент, когда голос Магвайра прозвучал где-то над ним, у Адамчика начался приступ безудержной рвоты. Он обрызгал кровать, загадил пол, попало и на стоявшего рядом Уэйта.

– Чтобы ты провалился, – крикнул тот, пытаясь отскочить в сторону. Это движение не ускользнуло от глаз Магвайра. Развернувшись, он наотмашь ударил Уэйта по затылку. И одновременно с этим движением нога сержанта с силой двинула Адамчика.

– Стоять, скоты! Я вам попрыгаю!

Уэйт остановился, снова нагнулся. Рядом, держась из последних сил, стоял полузадохшийся Адамчик.

– Ну ты и подонок, Двойное дерьмо, – голос штаб-сержанта звучал чуть ли не добродушно. – С тобой, сучье мясо, и впрямь не соскучишься…

Адамчик не шевелился. Голова его безвольно висела почти что между ног, во рту было омерзительно, горло как наждаком ободрали. Страшно болело то место, по которому пришелся удар Магвайра. Там что-то дергалось, пульсировало. Адамчик боялся, нет ли перелома – таким страшным был удар.

«Да, будет теперь всяким горлопанам лишний повод языки почесать, – с горечью думал солдат. – Раззвонят по всему лагерю. Особенно если меня теперь вышибут отсюда с разбитой задницей». Как же он в эти минуты ненавидел Магвайра. Как ненавидел взвод, казарму, весь этот Пэррис-Айленд и морскую пехоту с ее чудовищной системой, подавления людей.

– Сэр, – с трудом выдавил он, – рядовой Адамчик просит разрешения у сержанта-инструктора…

– Заткнись, мразь вонючая! Заткнись и стой, как приказано. И не вздумай еще раз разевать свою поганую глотку. Ясненько?

– Так точно, сэр!

– Да. Вот уж, истинно, подарочек нам. А ну-ка, Вуд, проверь его. Может, денежки тут? – И он, довольный собой, захихикал.

Адамчик уже ничего не чувствовал. Слезы заливали лицо, бежали по вискам и на лоб, капали на грязный пол. Ему казалось, что еще немного – и с ним случится то же, что и с Клейном. Больше не было сил. Есть же предел любому терпению. Где же правда? Почему он должен вечно страдать от несправедливости, издевательств и насмешек? То Магвайр, то Филиппоне, то еще какой-нибудь негодяй. Какие же после этого у него шансы попасть в выпуск? Когда он всем ненавистен, всеми презираем и гоним!

От этих горьких мыслей слезы бежали еще сильнее, рыдания, подступавшие к горлу, были безудержнее. Потеряв контроль, солдат всхлипывал громче и громче, захлебываясь слезами и слюной.

– Вот уж навязали сопливое дерьмо на мою голову, – услышал он над ухом голос Уэйта. – Совсем слюни распустил, слабак несчастный. Какого же ты черта не сидел тогда дома? У маменьки под юбкой? Чтоб тебя разорвало, сосунок паршивый. В солдаты, вишь, полез. А ну, заткнись сейчас же! Заткнись, говорю!

Тем временем Вуд осмотрел весь взвод. Магвайр останавливал для проверки даже парня, ползавшего по-собачьи. А тот представлял собой поистине жалкое зрелище – колени разбиты в кровь, каждое движение давалось с превеликим трудом, и там, где он проползал, на полу оставались красные пятна.

Деньги же так и не отыскались.