Сидя на рундуке, Адамчик снова и снова припоминал все эти случаи. Он уже начисто забыл о том, что хотел быть строго объективным, и усиленно распалял свое воображение прошлыми сценами жестокости. И все же, несмотря на нарастающее чувство негодования против Магвайра. в душе у него ни на миг не исчезал и даже усиливался страх перед этим человеком. Вот хотя бы этот последний инцидент – избиение Уэйта. Адамчик искренне был возмущен всем случившимся, действительно горел желанием отомстить сержанту за товарища. Но в то же время, если уж говорить по совести, в глубине души по-прежнему прятался страх, в мозгу шевелилась тревожная мысль, что. если бы в таком положении оказался он сам? Смог бы он перенести весь этот ужас? Такое же двойственное чувство владело им и тогда, когда он вспоминал о Клейне, Дитаре… И стань он сейчас на сторону Уэйта, кто знает, не обрушатся ли на него такие же жестокие испытания. А, может быть, даже и более страшные. Магвайр ведь придет в такую ярость, что и вообразить трудно. Такому бандиту и убить раз плюнуть.

Несколько раз Адамчик пытался уверить себя, что напрасно преувеличивает опасность, но все же полностью избавиться от чувства страха никак не мог. Не помогли даже доводы вроде того, что, мол, Магвайр побоится ставить под удар свою карьеру, что вряд ли он решится в такой обстановке на крайние меры, например, на убийство новобранца. Адамчиком по-прежнему владел страх. Перед глазами вставало озверевшее, искаженное ненавистью лицо штаб-сержанта, его выпученные глаза, отвратительно перекошенный рот. Страх буквально парализовал Адамчика. Страх и отчаяние, смешавшись в его душе, вылились в какое-то озлобление. Ему казалось, что еще мгновение – и он завопит от этой чудовищной безысходности, он готов был проклинать не только Магвайра, но и всех, кто виноват во всем этом диком хаосе, – командование, правительство, всю систему. Ведь кто-то же в конце концов должен нести ответственность за то, что таким типам, как Магвайр, доверяют десятки человеческих жизней, что им позволяют тиранить людей, топтать их, калечить и убивать. В чем же он, рядовой Адамчик, провинился, что его отдали в руки этого безумного «эс-ина»? В этом была вопиющая несправедливость. Сделанное сейчас Адамчиком открытие буквально подкосило его. Вывод, к которому он пришел, лишил его способности обдумать все спокойно. Теперь ему уже казалось, что он раздавлен и растоптан. Как будто бы в тот самый момент, когда где-то вдали, замерцал слабый луч надежды, мрачные стены казармы вдруг начали со всех сторон надвигаться на него, грозя похоронить. Он почувствовал себя в западне, в проклятой мышеловке с захлопнувшейся дверцей. А страх все стучал и стучал в сердце, убеждая, что конец близок и спасения нет. Нет, сегодняшней ночи ему не пережить.

28

Наконец наступило время отбоя. В кубрике погас свет. Уэйт и Адамчик стояли в темноте у своих коек, ожидая вызова в сержантскую. Когда солдаты на койках успокоились и в кубрике наступила тишина, Мидберри вывел их в коридор. Шагая позади Адамчика, Уэйт шепотом спросил, надумал ли он поддержать его. Тот молча кивнул головой.

– Ты мне скажи, а не кивай, – прошипел Уэйт. – Да или нет?

– Я же говорю «да»…

– Прекратить разговор! – прикрикнул Мидберри.

– Ты скажи только, что, мол, требуешь следователя, и все, – не унимался Уэйт.

Сержант остановился, повернулся лицом к солдатам.

– Кому сказано, прекратить разговоры? – рявкнул он злобно. – Иль опять не ясно?

– Ясно, сэр, – дружно ответили оба.

– То-то же. А теперь ты ступай в сержантскую, – он слегка подтолкнул Адамчика, пропуская его в дверь. И, повернувшись к Уэйту, добавил: – А ты пока что постой тут. Ясно?

– Так точно, сэр!

Адамчик в сопровождении Мидберри скрылся за дверью сержантской, и Уэйт сразу же тихонько привалился к стояку. Он услышал приглушенный голос Магвайра, но не мог, как ни старался, разобрать ни слова. Спокойный тон сержанта все же как-то приободрил его. Больше всего он боялся, что Магвайр сразу начнет орать на Адамчика. пустит в ход кулаки, и тот не устоит. Правда, была еще небольшая надежда на Мидберри, на то, что, может быть, его присутствие хоть немного сдержит штаб-сержанта, не позволит слишком распоясаться.

Мимо тихой тенью прошел дневальный. Это был солдат из его отделения по фамилии Хаммарберг. Он шел, всем своим видом показывая, что не замечает Уэйта. Дойдя до середины прохода, до того места, где широкая красная полоса на полу означала границу территории 197-го взвода и, стало быть, конец зоны его ответственности, солдат сделал четкий поворот кругом и так же, не поворачивая головы и глядя строго перед собой, проследовал назад, в кубрик.

Гул голосов в сержантской тем временем стал более громким. И по мере его усиления в душе Уэйта угасала надежда на успешный исход. Теперь он уже даже жалел, что не посоветовал Адамчику уклониться от разговора с сержантами и требовать вместо этого встречи с командиром роты. Главное ведь – избежать нажима со стороны Магвайра.