Читаем Чертов герой полностью

– Стой там, – сказал Филипс, когда Мэл оказался рядом с установкой, прямо под свисающей петлей. – И давай без глупостей; если будешь сопротивляться, я всажу в тебя пулю. Не убью. Выстрелю в живот. Боль будет адская, и тебя всё равно повесят. Ты этого хочешь?

– Я, в общем, не хочу ни того, ни другого, – ответил Мэл. – Слушайте, все! Я невиновен. Я ни за что не подверг бы опасности Джинни и ни за что не стал бы помогать Альянсу. Я всегда был одним из вас. Всегда был и всегда буду.

Но он едва слышал себя за ревом разгоряченной толпы. В их глазах вспыхнула жажда крови. Именно это дело было главным в жизни линчевателей, этот огонь они хранили в своих душах с тех пор, как закончилась война. Кто-то должен заплатить за их поражение, и даже если это еще один «бурый» – почему бы и нет? Негодяи воевали за обе стороны, и так как они не могли убивать негодяев из Альянса, то уничтожали своих собственных.

На шею Мэла надели петлю; грубая веревка царапала кожу.

– Мэл, помнишь Джейми? – спросил Тоби. – Помнишь, что Банди и Крамп пытались с ним сделать – и сделали бы, если бы не появился ты? Вот сейчас тот же случай, только на этот раз вешают тебя, и знаешь что? Никто не придет. Никакая кавалерия не явится тебя спасать в последнюю минуту. Твой час пробил, Мэл Рейнольдс. Молись о спасении души, если можешь, но поверь – тебя ждет пламя преисподней. Будешь вечно гореть вместе с другими грешниками – за то, что ты с ней сделал. Ты это заслужил.

Не успел Мэл ответить, как чьи-то руки затянули петлю. Твердый узел воткнулся ему в затылок, а петля сдавила горло. Сейчас он едва мог дышать и определенно не мог говорить.

Помня о пушке в руке Донована Филипса, он не дергался и не сопротивлялся. Он был уверен, что Филипс, если его спровоцировать, выстрелит ему в живот. И даже если ему как-то удастся выбраться из петли, от такой раны он всё равно умрет, и притом медленно. Прямо сейчас он был жив и здоров – и так будет и дальше, пока петля не задушит его, пока его ноги не перестанут дергаться. Пока этот момент не наступил, всегда остается шанс, пусть и мизерный, что он сможет спастись. В его голове крутились бешеные расчеты: как продлить немногие оставшиеся у него минуты, как отсрочить смерть до самого последнего момента.

Лысый и его сообщник посмотрели на Тоби, ожидая сигнала. Тоби поднял руку и рубанул ей воздух. Мэл почувствовал, как веревка натянулась. Внезапно он приподнялся в воздух – совсем немного. Его ноги еще касались пола пещеры, но лишь едва. Он закачался на кончиках пальцев; петля врезалась ему в шею под челюстью. Картинка перед глазами стала расплываться. Мэл почувствовал, как захрустели его шейные позвонки. Дыхание стало коротким, прерывистым. Значит, это будет не простое повешение, а пытка. Линчеватели собираются продлить его казнь как можно дольше.

Их лица плыли перед ним, словно яркие воздушные шары с торжествующими ухмылками. Их крики гулким эхом отдавались в ушах, доносились, словно из-под воды. Носки ботинок царапали по земле, пытаясь найти опору. Его ноги уже заныли от усилий, которые требовались, чтобы удержать его в положении стоя. Затем одна нога вдруг выскользнула из-под него. Петля сильнее сдавила горло. Стараясь снова обрести равновесие, Мэл почувствовал, как пульс забухал в его голове. Он, словно неуклюжая балерина, сумел снова встать на кончики пальцев и завис над полом пещеры, чуть раскачиваясь и вращаясь в разные стороны.

Мэл услышал доносящиеся откуда-то издали звуки, похожие на хрюканье свиньи, и понял, что они вырываются из его собственного горла.

Значит, вот как всё будет. Вот как закончится долгий, извилистый, безумный путь Малькольма Рейнольдса, из буйного юноши превратившегося в закаленного в боях ветерана, а затем в капитана корабля. На этом пути были триумфы, трагедии и всё прочее – но лишь недавно он почувствовал что-то вроде удовлетворения. Он знал, что этим он обязан своей команде – заблудшим душам, отступникам и неудачникам. Они, в своем роде, стали его семьей – не той, в которой ты рождаешься, а той, которую создаешь, семьей, которая складывается вокруг тебя благодаря поворотам судьбы и горстке твоих собственных решений. Иногда команда приводила его в бешенство, но он ни за что на свете не расстался бы с ней. Он решил, что пока он, их капитан, удерживает их вместе и прокладывает для них безопасный путь по вселенной, он поступает правильно, творит добро. В столбце плюсов его жизни это наверняка компенсировало все минусы, хоть их и было немало.

Внезапно ему вспомнились слова шерифа Банди.

Говорят, при таком методе повешения человек теряет сознание минут через шесть, а собственно смерть наступает через двадцать минут.

Сколько минут уже прошло? Мэл не имел ни малейшего представления. Возможно, всего две или три, и веревка еще даже не сильно его душила.