Читаем Чертов данж полностью

Фонуар удивленно, но одобрительно кивнул моей готовности пожертвовать такую грандиозную сумму за свободу близких моей едва появившейся девушки. Скорее всего, он считает меня романтиком… особенно учитывая повод, по которому я уже у него раньше появлялся… но он полностью прав, я чертов романтик! Готов выложить огромную сумму из-за любви моей любимой неписи к двум другим. Разбудите меня кто-нибудь? Нет, не стоит, деньги ведь тоже виртуальные, я уже знаю много способов раздобыть еще, да и сам я – виртуальная личность, влюбленная по уши в другую виртуальную личность. И, кстати, и в реальной жизни я уже лет в двадцать пять понял, что деньги вещь виртуальная. За любой, самой сильной валютой мира стоит всего лишь виртуальная вера большинства, что за бумажки или монетки можно отдавать реальные ценности. Поэтому ради денег жертвовать настоящим – своими чувствами, своим ощущением мира – точно не стоит.

– Министр обороны, несомненно, может решить этот вопрос. Только, чтобы попасть к нему, вначале нужно тем же путем пообщаться с его советником.

– А какое количество аргументов нужно, чтобы убедить советника?

– Тысячи весомых аргументов будет достаточно. Его дом, кстати, совсем рядом с дворцом. Если пройти до конца площади и свернуть в первый переулок, он там пятый, за домом матери короля.

Адельхейд рядом сильно втянула носом воздух. До нее дошло, о каких аргументах мы тут говорим. Но девочка молодец, не полезла с идеалистическими доводами, что правда все рассудит.

Попрощавшись с Фонуаром и Лебадой, которая все еще очень неодобрительно посматривала на Адельхейд, мы тут же направились к таверне, как и раньше, порознь, с интервалом в 15–20 метров. Мне надо было затариться золотом. Войдя в номер, я дождался, когда войдет Адельхейд, взял ее за руку, усадив рядом с собой на кровати.

– Милая, я обожаю то, какая ты чистая и невинная! Но есть вещи, которые ты должна понимать. Наши представления о том, как устроена власть, которые нам внушают, далеки от реальности. За рассуждениями о справедливости и обращенности к гражданам скрываются алчность, пристрастность, коррупция и лесть. Король окружен приближенными, которые пытаются вертеть им, с удовольствием вымогают и берут взятки, пытаются манипулировать даже королем, но если чрезмерно увлекаются, и король их ловит на этом, их головы отрубают на площади. А вместо них вакантное место тут же занимают новые проходимцы. Никто не отпустит твоих родителей просто так. Нам придется давать солидные взятки, и даже это ничего не гарантирует.

Я продолжал еще минут пятнадцать растолковывать моей любимой, как реально мир устроен практически везде, потому как папаня мой бывал с особыми миссиями много где, и, по его словам, особой разницы не находил. А разбираться ему приходилось хорошо, потому что действия ГРУ это далеко не только взрывы на объектах или меткая пуля, выпущенная в цель. Даже эти действия бессмысленны, если не понимаешь важность объекта, который взрываешь, или в кого должен стрелять снайпер.

Это и перевороты в том числе, успех которых невозможен без знаний об особенностях местной власти, и содействие к занятию ключевых позиций в стране нужными людьми, сочувствующими Москве. Разумеется, все эти действия проводились в тесной координации с советскими КГБ и МИДом, что также обогатило познания моего отца, и в постоянной конкуренции с американским ЦРУ, британской MI-6, французским DGSE, которые занимались ровно тем же самым, но в интересах западного мира. Собственно, от отца я и набрался этих специфических познаний об универсальной природе власти.

Адельхейд первоначально что-то пыталась возражать, как это и бывает с идеалистами, но я пресек ее возражения простым аргументом:

– Если то, что я сейчас говорю тебе, неправда, то чиновники, которым мы будем давать взятки за освобождение твоих родителей, и как ты считаешь, являющиеся честными людьми, откажутся их взять. И просто поступят по справедливости.

Я бы и сам не придумал, что можно возразить на такой аргумент. И Адельхейд не нашла, что сказать.

К дому советника мы подошли буквально через несколько минут после окончания моей лекции о природе власти, встретившись уже в приемной. Глаза Адельхейд расширились, когда данные мной тихонечко привратнику десять золотых обеспечили мне первое место среди ожидавших аудиенции высокого чиновника. Ничего, пусть учится, ей полезно.