Вновь наступила тишина. Ветра завывали. Дочь и служанка прибирали уцелевший скарб на кухне. Я хотел выйти из комнаты, но тут Аня вновь обратилась ко мне:

– Месье учитель, что вы делали все эти годы?

Вопрос прозвучал из темноты, направляя меня в темноту одиноких лет. Перед глазами всплыл замок, башня, солдаты и приёмы, выслеживания, убийства, поклонение Розе.

– Пытался её найти, потом научиться жить без неё. Ни того, ни другого не вышло. Иногда мне кажется, что я был здесь, в этом доме с ней мгновение назад, а иногда, что прошла целая вечность.

– Тяжко же вам. Я, вероятно, намного моложе вас, а уже хочу на покой. К моему покойному мужу и ангелам. Я думала, что встречу там свою единственную сестру, да, видимо, даже там нам с ней не встретиться.

От этих её слов я готов был своими же руками вырвать себе сердце, да только это не помогло бы.

– Зачем вы так? Я не хотел этого исхода, – только и смог выдавить я.

– Наши родители состарились на десять лет за один год. Алексей, а потом Анастасия. Осталась лишь Анна. Мы были их А-ангелами.

– Аня! Я не меньше тебя желал ей счастья! Что я мог сделать, если она не хотела даже меня видеть… – Я не знал, как рассказать это пожилой и немощной Ане.

– Тогда скажи же мне, Венселас, или как тебя называть, кто ты или что ты?

Я замер. В её глазах были только огонь и ненависть. Взял со стола нож, выставил руку перед её лицом и провел по запястью. Ничего.

– Нашёл чем удивить. Они не точены.

Медленно подошёл к стене, подпрыгнул и остановился на потолке, словно муха, вверх ногами, прошёл пару шагов и спрыгнул.

– Бродячие цыгане по деревням хаживали и не такое умели.

Ох уж эти Ольховские.

Я прогрыз запястье. Потекла чёрная кровь.

– Вот это устоит? – глухо спросил я.

Аня смотрела на капли, медленно падающие на пол.

– Чёрная, – только и сказала она.

– Я проклят. Я мёртв. Это не кровь, гниль течёт по моим венам.

Аня ахнула и закрыла лицо руками. Я тут же пожалел о сделанном, набрал в колодце ледяной воды, намочил полотенце. На меня с новой силой навалился весь немыслимый груз греха, казалось, само небо обрушилось на меня, и я не мог вынести этой тяжести. Мне никогда не получить искупления и прощения.

Я встал на колени перед Аней, протянул полотенце, она приложила его ко лбу, начала приходить в себя. Светлые глаза смотрели на меня пронзительно и печально, потом она сказала:

– Если ты помогаешь нам – значит, ты ещё не совсем мёртв.

У меня с трудом получилось улыбнуться.

<p>3</p>