Читаем Черта полностью

— Д-да, — испуганно вскрикнула я (… от нарастающего давления, и боли).

— Вот.

Молодчина. Теперь второй вопрос, — и снова его голос сменился на лживо-сладкий, нежный яд. —

Расскажи, расскажи мне, моя девочка,

будь так добра,

… как это ты в одиночку справилась со всей нашей охраной, как уничтожила всех в кабинете Бобби, незамеченной выскользнула наружу. Добралась до Лютика — и там, там… прошла так легко через колоссальную систему защиты, оставив по себе тридцать пять трупов?

Ах, нет. Вру. Оставив лишь пепел от всего того, что там было.

КАК? — (и снова жуткий гнев вылез наружу)

(тяжело сглотнула; молчу)

— Ну, — (дрогнули брови; лицо приблизилось ко мне почти вплотную, так что глаза мои фокус не могли больше навести). — Я слушаю, — вмиг повернулся, едва ли не коснулся к моим губам своим ухом. — Давай, хотя бы простони!

Вдруг его рука, рука, удерживающая меня за шею, резко разжалась — тут же схватил за волосы и грубо, яростно рванул, едва не выдирая их с корнем.

(закричала, невольно закричала от неистовой боли; слезы невольно навернулись на глаза, пытаясь предательски выдать мою слабость)

— Ну же, не заставляй меня быть с тобой грубым.

Ты же видела Малену. Видела — не повторяй ее ошибок, ее глупую храбрость.

Это — безрассудно… и очень болезненно.

Будучи нынче уверенным в своем выборе, я не стану жалеть…

(тяжело сглотнула)

— Милая моя, — вдруг приблизился вновь — дыхание обдало мои губы, но буквально мгновение — и резко отпрянул.

Дерзкий рывок — и стукнул, стукнул со всей дури головой, лицом об трубу — вновь хрустнул нос (заныв старой раной), чиркнули зубы. Звон, дикий звон в голове стал сбивать рассудок с рельсов

— но всё еще в себе.

Ржавчина, едкая (едкая для осознания, но сладко-соленая на вкус) ржавчина больным, шальным потоком вновь сорвалась в бег…

— Ну, вот видишь, что ты натворила?

Зачем же так?

Просто ответь мне. Тебе кто-то помогал?

Я же прошу всего лишь одно, короткое слово…

— Да, — едва смогла прокряхтеть (захлебываясь, давясь кровавыми соплями).

— Вот! ВОТ!!! Это уже — дело. А то… в молчанку играешь.

Некрасиво же!

Теперь третий, логически вытекающий из предыдущего, вопрос:

КТО?

(тяжело сглотнула)

… всё равно убьют, всё равно…

и думать тут нечего… сомневаться.

не выдам, не выдам я им Жуков…

Играть, играть,

извращать реальность в выдумку —

и ничего нет настоящего вокруг,

это всё — кошмар, шутка, марево, бред (в конце концов)…

эти люди — ненастоящие,

… и боль — миражная.

Я умру, умру — но понарошку,

затем вмиг проснусь дома, рядом с мамой,

мамой и Павликом…

— Мне повторить вопрос?

— Нет… — уже более сдержано ответила я

(а хватка, хватка, удерживающая меня за волосы, его хватка всё крепла и крепла — доставляя, развивая боль по нарастающей: едва привыкну, едва нахожу силы терпеть покорно ее, как тут же ноющая вновь превращается в острую, яркую боль)

— И?

— М-мои… мы взводом были там.

(рассмеялся)

— Своих сдает, а истинных виновников — покрывает. Это что-то…

(и снова резкий удар — удар головой об трубу

— по-о-ошла земля кругом!

в глазах на мгновение стемнело — звезды заплясали хороводом;

а череп…. череп стал медленно разваливаться, раскалываться напополам, уныло гудя, как сорвавшийся колокол…

… агония, дикая агония вдруг стала сметать, сливать все болевые ощущения в один флакон, готовя приторный, буйный коктейль,

… меняя муки на удовольствие)

— Я… подскажу, направлю в… русло… — его голос, речь, далеким эхом раздавался где-то под небесным куполом (под потолком)… (отпуская некоторые слова не пойманными)

Эйфория сожрала страх, сменила на равнодушие…

— Жуки… Там были Жуки.

Правильно?

(молчу, молчу — нет больше сил ни на что,

кроме как упиваться агоническим экстазом и безрассудной прострацией)

— Она, кажется, того…

поплыла.

(раздраженно хмыкнул)

Выпустил, выпустил меня из своей хватки, оттолкнул от себя в сторону.

— Слабая какая. Давай шприц сюда, Дёма. Сейчас мы ее быстро починим.

Едва различимый укол,

в вену…

И БУДТО КТО ДВЕСТИ ДВЕДЦАТЬ ВОЛЬТ ЗАРЯДИЛ В МОЁ ТЕЛО!

Выгнулась, выгнулась я дугой, жадно заорав от боли…

… неистового, необратимого прихода адреналина в кровь, дикого возбуждения в мозг — яркая вспышка осветила всё вокруг. Мир вновь обретал краски: покраснело, залилось всё шоколадным, теплым цветом, а затем вновь… вымочилось в блекло-серые оттенки полумрака.

Мышцы испуганно сжались, погоняя страх и волнение по жилам.

Сердце… сердце больным молотом заколотило в груди, норовя вырваться, выбраться наружу…. или, хотя бы, как минимум, разнести свою клетку в хлам…

Едва не задыхаюсь от эмоций — жадно втягиваю ртом воздух, гудя больным паровозом.

И вновь отчетливые звуки капели, и вновь ясный взгляд на своего ката — да только сил внутри, в душе больше нет — ПУСТО ТАМ!!!!! ПУСТО!!!!!

Тело вернули, а душу — нет.

— Отвечай! Жуки там были?

(будто кто язык приклеил к небу: не могу, не могу им пошевелить)

— Черт! И чего? Зачем это упрямство?

Никогда не понимал.

Рамич, дай нож.

Что? Какой нож?

(испугано дернулась я назад — тщетно пытаясь убежать…)

Сжалось, заледенело всё внутри от очередного приступа страха.

(ведь для него, для страха, душа и моральные силы не нужны — инстинкты решают по-своему)…