Читаем Черт из табакерки полностью

Вот так неожиданно все уладилось наилучшим образом. Кадровик бросил взгляд на страничку и отвязался, незнакомая Соня стала регулярно получать контрамарки, а Ксюша превратилась в “замужнюю” даму. Антону она ничего не рассказала, решив про себя: если случайно заглянет к ней в паспорт, скажет – шутка, розыгрыш, тем более что “брак” был заключен в день дураков, первого апреля, самое время для розыгрышей и смеха.

– Значит, Антон ничего не знает… – пробормотала я.

– А мне нет никакого смысла убивать его родственников, – тихо сказала Ксюша. – Абсолютно никакого. Более того, сейчас, когда он получил в свои руки деньги – Вика же не может распоряжаться средствами, – Антон изменился до неузнаваемости. У меня такое впечатление, что он меня вот-вот выгонит…

В этот момент во дворе коротко просигналил автомобиль.

– Антон приехал! – вскрикнула балерина и схватилась за пудреницу.

Раздались шаги, мужчина вошел в гостиную и раздраженно сказал:

– Где еда? Очень тороплюсь. Быстро чистую рубашку дай, еду на телевидение, будем вести… Тут он увидел меня и замолчал.

– Виолочка приехала за вещами Вики, – залепетала Ксюша, – вот все уже в чемодан сложили. Ты когда уедешь?

– Максимум через полчаса, – буркнул мужик, буравя меня взглядом.

– Вот и… – начала Ксюша.

– Вам надо заплатить? – прервал ее Антон. – Сколько? Составьте счет – еда, стирка, в общем все, и отдайте Ксении.

Я промолчала.

– Виолочка позвала Вику в гости, – тихо попыталась вмешаться в разговор Ксения, – просто так, бесплатно.

Антон вздернул брови:

– Бесплатно?! Мы что, нищие? Нет уж, спасибо, вполне способны нанять для Виктории гувернантку, давайте не кривляйтесь. Во сколько вы оцениваете свои услуги? Только имейте в виду: Вика будет жить у вас не более десяти дней, пока тут все устаканится с похоронами, поминками… Ну? Сколько?

– Десять миллионов долларов, – спокойно ответила я.

– Сколько?! Вы с ума сошли.

– Ничуть, именно столько стоит мое свободное время.

– Но таких денег ни у кого нет! – воскликнул Антон.

– Тогда будем считать, что вы нищие, и я держу у себя Вику из жалости.

Повисло молчание. Антон побагровел, на щеках у него заходили желваки, глаза стали прозрачными. Неожиданно он рассмеялся и хорошо поставленным голосом сказал:

– А вы молодец, не даете себя в обиду. Будь по-вашему, и извините, устал, наверное, и несу глупости.

Я искренно поразилась произошедшей в нем перемене. Хам и наглец исчез без следа, его место занял приятный, отлично воспитанный молодой человек.

– Есть еще одна проблема.

– Какая? – поинтересовался Антон, принимаясь за еду.

– Нужно отнести Альбине передачу – продукты, вещи, сигареты…

– Да уж, – протянул брат, – задача. У меня нет времени, очень занят. И потом, стоять в очереди к окошку в тюрьме… Бр, отвратительное занятие. Вот что, Виола, сдайте вы, я заплачу.

Он полез в кошелек:

– Купите все, что требуется, вот. А это сто баксов за услуги.

Мне, конечно, очень нужны деньги, но кто он такой, чтобы разговаривать со мной подобным образом? Между прочим, не нанималась к нему в прислуги. И если никто из родственников Альбины не желает тащить сумку в СИЗО, то сделаю это сама, и средств на покупку чая, сахара и пряников у меня хватит.

Я резко встала:

– Простите, но мне пора, дети небось заждались. Кстати, мать хотела, чтобы Вика жила у меня. Скоро Альбину выпустят и…

– Не надо питать зряшные надежды, – оборвал Антон, – объясните Виктории: ее мать – убийца и в ближайшие десять-пятнадцать лет не появится на горизонте. И еще, постарайтесь вложить в капризную голову девчонки, что я теперь ее опекун и не позволю закатывать истерики и выскакивать из-за стола, хлопая дверью. Пусть ведет себя нормально. Не может – отправится в дорогой интернат под круглосуточное наблюдение педагогов. Итак, не понял, вы понесете передачу Альбине?

– Я схожу, – ответила Ксюша, – только объясните, куда и что положить? Первый раз сталкиваюсь с такими обстоятельствами.

– Хорошо, – подвел черту Антон, – я поехал.

Он дошел до двери, потом повернулся и, глядя мне в лицо, радушно предложил:

– Садитесь в машину, довезу до города.

Но меня стала раздражать его манера мгновенно переходить от хамства к любезности, поэтому я ответила:

– Благодарю, у въезда в поселок припаркован мой автомобиль.

Антон хмыкнул и ушел. Мы с Ксюшей пару минут просидели молча. Потом я сказала:

– Вот телефон следователя Куприна Олега Михайловича, узнайте у него все про передачу. Ксюша кивнула, потом смущенно протянула:

– У вас же нет машины…

– Нет.

– Пожалуйста, возьмите двадцать долларов, тяжело же с чемоданом…

– Спасибо.

– Давайте, помогу донести саквояж до шоссе!

– Ладно.

Мы взяли швабру, продели длинную деревяшку под ручку тяжелой поклажи и пошли к дороге. Уже усаживая меня в “Жигули”, Ксюша сказала:

– Не волнуйтесь, спокойно занимайтесь делами и Викой, обязательно отнесу продукты. Мне жаль Альбину. Представляю, как она мучается, если невиновна. А если виновата – жалко вдвойне. Понимаю, до какого отчаяния надо дойти, чтобы решиться на подобный поступок.