Читаем Черт из табакерки полностью

На первый, посторонний, взгляд Антон кажется богатым мужчиной. Великолепно одет, живет в особняке, ездит на иномарке и может позволить себе не работать, а учиться… Очевидно, Ксюшенька сделала на него ставку, бросила все фишки на зеро. А зеро – это ноль. Вот и любезный Тоша оказался дыркой от баранки. Денежки-то у Веры и Никиты… И тогда Ксения решает действовать…

Так в голове появилась еще одна мысль. Быстрее лани я полетела назад, в кабинет к Кисину.

– Можно позвонить?

– Бога ради.

Я схватила трубку и даже застонала от нетерпения: ну вдруг ее нет на работе. Но Наташа преспокойненько отозвалась:

– Слушаю.

– Наталья, ты ведь у нас начальник загса?

– Нет, – преспокойненько ответила соседка.

– Как это? – оторопела я. – Сама же в прошлую пятницу рассказывала, что ввела у себя в конторе новую компьютерную программу. Люди подают заявления о бракосочетании, а ты быстренько проверяешь, не состоят ли они уже в браке. Еще говорила о каком-то мужике, который паспорт потерял, новый получил без штампов и со спокойной душой отправился жениться еще раз, не аннулировав первый брак, а ты его через компьютер вычислила!

– Правильно, – спокойно подтвердила Наталья.

– Чего тогда придуриваешься? – обозлилась я.

– Не придуриваюсь, а уточняю, – возразила соседка. – Я не заведующая загсом, я – директор Дворца бракосочетаний.

– Один шут.

– Вовсе нет, – оскорбилась Наталья. – Это то же самое, что сравнить весельную шлюпку с атомоходом.

Бывший Наташкин муж – моряк, и это обстоятельство наложило неизгладимый отпечаток на ее образ мысли и лексикон.

– Ладно, извини. Теперь включи свою замечательную программу и посмотри, регистрировал ли брак Михайлов Антон Альбертович, год рождения точно не знаю, скорей всего 1962-й.

– А зачем тебе?

– Он сделал предложение моей знакомой, да что-то подозрительным кажется.

– Секундочку, – пропела Наталья.

В трубке раздался щелчок, потом попискива-нье, следом гудение.

– Михайлов, Михайлов, – бормотала Наташка. – Ага, вот. Ваш жених – негодяй. У него уже зарегистрирован брак. Слушай, Михайлов Антон Альбертович и Новосельцева Ксения Евгеньевна.

– И когда у них случилась свадьба?

– Первого апреля этого года расписались. Кстати, в этот день брачеваться не любят, а ваш женишок примет не боится. Пусть твоя подруга гонит его в шею, он аферист. Видишь, какая программа, не зря столько денег за нее отдала.

– Замечательная вещь, – согласилась я.

От больницы до метро “Тушинская” ходило маршрутное такси. Я села в него, устроилась на мягком сиденье и бездумно уставилась в окно. Внезапно мелькнул указатель “Барвинково”.

– Сейчас будет поворот на коттеджный поселок? – спросила я. – Возле бензозаправки, да? Водитель кивнул.

– Там можно выйти?

– Мне без разницы, где вас высаживать, – невежливо буркнул шофер.

Охранник, знающий, что я хожу заниматься с Викой, беспрепятственно открыл ворота. Я побежала к дому Соловьевых. Надеюсь, там кто-то есть. Во всяком случае, теперь, когда почти все члены семьи “удалены”, Антону нет никакого смысла уходить из дома в библиотеку…

На крыльце стояла Ксюша, поливавшая цветы в больших вазонах у входа. При виде меня она вскрикнула:

– Ну наконец-то!

Лейка отклонилась от цели, тоненькая струйка воды потекла на мраморный пол.

– Вся издергалась, – продолжала Ксюша, не замечая, что она орошает ступеньки, – ну разве можно так исчезать? Где Вика?

– Вы не нашли записку?

– Нашла, только телефона вашего нет. Пойдемте в дом.

Мы вошли внутрь, и я обратила внимание, что из холла и гостиной убраны большие пушистые ковры. Ксения заметила мой взгляд и пояснила:

– У меня аллергия на пыль. Никогда не было, а тут невесть откуда зимой появилась. Хотя, это, наверное, профессиональное.

– Вы же не уборщица.

– Ой, – засмеялась Ксюша, – знаете, как на сцене пыльно, когда все прыгают? Мрак!

Я удивленно глянула на нее. Однако у нашей балерины великолепное настроение. Хотя данное обстоятельство кажется странным. Ну с чего ей веселиться? В доме за один месяц случились две смерти и арест. Логично впасть в депрессуху, а эта хохочет, за цветочками ухаживает.

– Так Вика у вас? – переспросила, улыбаясь, Ксюша.

– Да. Вот хотела кое-какие ее вещи забрать.

– Конечно, конечно, – засуетилась Ксюша. – Да, наверное, денег надо дать? За сколько вы с Альбиной договорились? Сто долларов в день?

Ее изящная, но сильная ручка взяла с журнального столика дорогое портмоне.

– Извините, – пресекла я порыв. – Вика – моя гостья.

– Ой, простите, не хотела вас обидеть, – моментально откликнулась Ксюша. – Мы с Антоном вам очень благодарны. Виктория – непростой ребенок, слишком впечатлительный и нервный. Ей сейчас было бы невыносимо тяжело одной в доме.

– Почему же одной? А вы? Ксения горестно вздохнула:

– Как назло получилось. Заболела девочка из первого состава, и приходится за двоих отдуваться, каждый божий день по сцене прыгаю. Спектакли знаете во сколько заканчиваются?

– Ну примерно около одиннадцати…