Читаем Черный перстень полностью

Алису срочно отправили в клинику имени Береты Тисс, названную так по имени её основательницы – орны Береты, которая завещала после своей смерти направить всё своё немалое состояние на строительство этой клиники. Двух первых уроков – травоведения и алхимии – у первокурсников в тот день не было: Санг и Чернов, а также Лал были в клинике с Алисой. Они вернулись только к вечеру с хорошей новостью: девочка будет жить. За ужином разъярённая Санг говорила, что, если Алиса выживет, то она будет до конца учебного года все вечера напролёт мыть на кухне котлы, чтобы дурацкие мысли в голову не лезли.

– Нужно заваривать один листок сон-травы, а не целую ветку, – объясняла на следующий день классу всё ещё взволнованная и раздосадованная Лита. – Если бы Алиса регулярно не принимала настойку вераны и порошок соды, она бы заснула навечно, ведь она превысила максимально допустимую дозу в три-пять раз, – продолжала она. – Лока Лал специально наложил особые заклятия на всю посуду, что используется в Греале, чтобы такие идиоты, как вы, не вздумали отравиться или отравить друг друга из-за безответной любви или ещё по какой причине – если в бокал или тарелку попадает яд, она меняет свой цвет на ярко-красный и начинает звенеть. Но вы ведь всё равно найдёте, как себя извести…

Алису отпустили из клиники только на пятый день. Она вернулась в Греаль бледной и слабой, но, несмотря на это, Санг и вправду отправила провинившуюся студентку на кухню мыть котлы. К счастью, не до конца учебного года, а всего на декаду.

– Я сейчас убью вас всех! – в ярости кричала Никанорова в первый же вечер вернувшись из кухни. – Кто это додумался сказать Санг, что я выпила отвар сон-травы потому что влюбилась? Теперь эта сплетня гуляет по всему Греалю!

– А что мне было ей сказать?! – возмущённо воскликнула Ида. – Что ты выпила отвар, чтобы узнать, где спрятан Чёрный перстень? – продолжала она, перейдя на шёпот. – У меня не было выбора: мне нужно было что-то ей соврать, а в тот момент ничего другого в голову не пришло.

– Ну ладно, проехали, – помолчав минуту, примирительным тоном сказала Алиса. – Кстати, всё это было не зря, – с улыбкой продолжала девочка. – Я видела во сне картину. Огромную картину, висящую на стене из гладкого белого камня. На ней изображён какой-то всадник… или всадница. Я не могу точно её описать.

– А чем нам может помочь картина? – удивлённо спросил Артём.

– Ида, ты не знаешь, в Авери есть картины? – повернувшись к кузине, спросил Влад.

– Понятия не имею, – ответила Гельде. – Авери такой громадный, что там может быть всё, что угодно.

С самого утра, ещё до завтрака, вся четвёрка регулярно наведывалась в библиотеку – друзья следили за тем, как продвигается «дело Таниты».

Мнения разделились: большинство жителей Валии требовали для убийцы смертной казни, другие – пожизненного заключения в Идоне. А ещё родители Таниты требовали назвать имя обвиняемой, и служба безопасности, наконец, сдалась. Двадцатого ханли во всех менгирах появилась пиктограмма Вадь. Несмотря на то, что напечатанная в менгире пиктограмма была далеко не самого лучшего качества, даже на ней было видно, что эльфийка похудела, а её веки опухли от слёз. В краткой сопроводительной заметке сообщалось, что обвиняемая по-прежнему категорически отрицает свою вину.

– Похоже, ей в Идоне не очень-то нравится, – рассматривая пиктограмму, саркастически заметил Влад.

– Не знаю, не похожа она на убийцу, – тихо и неуверенно сказала Ида.

– Перестань, не будь наивной! – тут же резко возразил Артём. – Если бы все убийцы были похожи на убийц…

– Хорошо, хорошо, убедил, – сдалась эльфийка.

В этот момент чья-то рука выхватила у Влада менгир:

– Хватит болтать! – раздался холодный голос Чернова. – Вам давно пора на завтрак, а потом – на урок. Не вашего ума это дело.

Четвёрке ничего не оставалось, как повернуться и молча уйти. По дороге в трапезную они встретили Лала, который был чем-то очень сильно расстроен – на нём и лица не было.

Преподаватели воздерживались от каких-либо высказываний по поводу ареста Вадь и пресекали любые попытки студентов завести разговор на эту тему. Лишь потрясённая Саманта Руни сказала, что чужая душа – потёмки, и, работая бок о бок с коллегой, можно совершенно её не знать.

Несмотря на арест Вадь, уроки ментальной защиты отменены не были – её заменял Самир Яф.

Двадцать четвертого ханли во всех менгирах появилась огромная, на всю полосу, статья, в которой сообщалось о том, что после ареста Вадь служба безопасности снова заинтересовалась делом Лиора Мара. Было проведено дополнительное расследование, и целители, занимающиеся исследованием гипнотических состояний, смогли доказать: Мар действительно оговорил себя, попав под воздействие сильнейшего гипноза.

Несчастного стражника, без всякой вины отсидевшего в тюрьме почти год, наконец-то выпустили на свободу, и он вернулся в Греаль.