Читаем Черный корабль полностью

— Эй? — прервала затянувшуюся паузу девушка и немного смущенно улыбнулась.

Эрик наконец очнулся от оцепенения. Замечательно. Он все это время глупо пялился на нее и не дал никакого ответа. Браво, капитан Харрис. Браво. Какой же был вопрос?

— Простите?

— Все в порядке? — терпеливо повторила она.

«Конечно, в порядке. Если забыть, что рядом с тобой стал крутиться ловкий де Гран, что нас вот-вот догонят взбешенные пираты, а собственная команда смотрит на меня волком», — подумал Харрис и сказал:

— Я разберусь, Мэри.

Он закрыл за собой дверь. Плотно закрыл. И засов накинул. Хорош капитан корабля, хорош. Спрятался в домик, да?

Она понимающе кивнула:

— Не ожидал, что твоя команда так отреагирует? — Улыбка исчезла, а в голосе прозвенело недовольство.

Эрик ничего не ответил, но инстинкт подсказал ему, что нужно заканчивать этот разговор. И чем быстрее, тем лучше.

— Признаться честно, я не совсем так представляла себе свое спасение, — странным голосом заговорила Мэри. — Сейчас мне кажется, что на острове я была в большей безопасности. Дико звучит, но это правда. И несмотря на это, я все равно тебе благодарна. Лучше хлипкая свобода, чем крепкая тюрьма.

Эрик кисло улыбнулся, слушая скрип идущего по волнам «Восторженного». Не самые теплые слова, на которые можно было рассчитывать, но соль в них действительно есть. Может ли он защитить девушку в такой ситуации, в которой они оказались? Вряд ли.

— Интересно, когда-нибудь мужчины перестанут гневно щуриться, стоит даме ступить на палубу корабля? — задумчиво, в никуда спросила Мэри. — Ведь когда-нибудь такой день наступит, правда? Как бы я хотела увидеть мир, в котором женщина зависит сама от себя, а не от суеверий, домыслов и самодурства некоторых мужчин.

Эрик вздохнул, пожал плечами и добрался до своего кресла.

— Порой я просыпаюсь утром в дурном настроении только потому, что Господь наделил меня этим.

Она указала на свою грудь, и смутившийся Харрис тут же отвел взгляд. Уши запылали, и ему стало так неудобно, так неприятно… Захотелось сбежать.

— И такая реакция меня тоже печалит, — устало произнесла девушка за его спиной. — Я ведь не прокаженная! Я обычный человек.

«Не совсем так, — молча возразил ей Эрик. — Не совсем обычный».

— Самые счастливые мои впечатления за последние годы — это прогулки по острову в мужских нарядах, — неожиданно призналась Мэри. — Когда в тавернах меня принимали как ровню. Когда мне грубили, когда мне угрожали, когда я попадала сапогом в лужу чьей-то блевотины, а вокруг ржали огромные вонючие мужики, и никто из них не видел во мне женщину, потому что не знал об этом.

— Многие считают, что море не для женщин, — уклончиво произнес Эрик. Разговор ему не нравился.

— Да я и сама так считаю, милый викинг. Мы, женщины, пассажирки. На мужских кораблях, на мужских фермах, на мужских кухнях. Даже в мужских жизнях! Но это же несправедливо!

— Что случилось, Мэри? — потерял терпение Эрик и повернулся к девушке.

Та скрестила руки на груди и, закусив губу, расстроенно тряхнула головой.

— Очень обидно быть обузой, Эрик! Очень обидно сидеть здесь взаперти, словно чумная, и слышать трусливые слова твоих моряков. И ведь я ничего, понимаешь, ничего не могу сделать. Только сидеть и ждать, понимаешь?!

— Если хочешь, можешь пойти и подраить палубу, — фыркнул Харрис и тут же пожалел о резких словах. Но девушка неожиданно улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась. И ее журчащий смех рассеял напряжение, царившее во время всего этого разговора.

Они проболтали до вечера. Музыкальный голос Мэри зачаровывал похлеще дудочки Крысолова, и, сидя в кресле, наблюдая за ее жестами, любуясь чертами ее лица, Эрик чувствовал, как по телу растекается умиротворение. Не хотелось даже шевелиться. Он полулежал в кресле, и ему было хорошо и спокойно.

После заката мистер Джеймсон прислал в каюту капитана молодого помощника. Тот, запинаясь, передал ужин для «мистера и миссис Харрис». Шутка полубезумного кока прозвучала в полной тишине, и моряк поспешно ретировался, обожженный гневным взором капитана. Мэри и Эрик не сказали друг другу ни слова, но взглядами обменялись, и от жара в темных глазах красавицы страшно захотелось пить.

Если, конечно, тот Эрику не почудился.

Ночь Харрис опять провел на полу, на старых вещах Тони Смарта, еще вчера покоившихся в ныне голодном сундуке. Язык алого шелка до сих пор свисал из распахнутых деревянных губ и касался пола. На кровати капитана, занавешенной балдахином, отдыхала Мэри. Хлипкая преграда вдруг стала толще крепостных стен для чести Эрика, и такая метаморфоза его сильно смущала. Никогда прежде он не испытывал особого пиетета по отношению к женщинам. Конечно, лихая жизнь моряка исключает из круга общения высшее общество (если не считать пары балов, куда Эрика занесло в компании Тони Смарта), и потому плотские утехи были уделом простого бордельного отдыха. Как можно после такого представить, что тонкая, почти прозрачная ткань способна удержать мужское желание.

Но что-то в характере девушки, что-то в ее манерах останавливало Эрика. И это интриговало его еще больше.