Эрик покачал головой и отложил листок в сторону:

— Мне нужно подумать об этом, Джек. Я готов хоть сейчас согласиться со всеми твоими пунктами, кроме последнего.

Вот ведь незадача. Хайгарден откопал из своей прошлой жизни неплохой свод законов, но пункт о женщине на борту рушил Эрику все планы. Злой шуткой судьбы будет если, приведя Мэри на «Восторженный», он окажется нарушителем собственного устава. Тут хочешь не хочешь, а надо думать о последствиях. Кодекс нельзя принимать сегодня. Нельзя ни в коем случае. Особенно его последний пункт.

— Во время вербовки мы должны будем оглашать наши требования к кандидатам, сэр, — напомнил Хайгарден. Его глаза мечтательно заблестели. — И уже вечером мы сможем отплыть с этого проклятого острова! Сможем стать свободным экипажем!

Эрик задумчиво наблюдал за помощником. Тот, видимо, уже предвкушал взятие на абордаж какого-нибудь жирного торговца и дележ богатой добычи.

— Во время вербовки мы их и огласим, — одернул он Джека. — Все, кроме последнего пункта.

— И тогда они потащат на борт своих шлюх. — Хайгарден вынырнул из мечтаний и скривился от презрения к будущим кандидатам. — Вы этого хотите, сэр?

— Бордель нам тут не нужен, ты прав. Ну, мы же что-нибудь придумаем? Тех, кто придет на пристань с женщиной, — просто не возьмем. Это ведь не сложно, Джек?

— Конечно, капитан. Как скажете, сэр!

Это «уважительное» обращение кололо Эрика пуще издевок. Напускная вежливость иногда хуже грубой брани. И порой ранит значительно больнее. Да и грубияна не так хочется убить, как такого вот «умника».

— Я думаю, остальные офицеры уже в курсе устава? — хмыкнул Эрик и ни капли не удивился, когда Хайгарден кивнул. — И все его одобряют, разумеется?

— Даже учитывая последний пункт, сэр. — По лицу Джека скользнула самодовольная улыбка.

— Ну еще бы… Скажи мистеру Джеймсону, что я голоден. Надеюсь, он наварил уже чего съестного?

По правде говоря, сейчас Харрису больше всего хотелось спать, а не есть. Но на отдых у него времени не было. Ему и Хайгардену предстояло отправиться на берег, засесть в какой-нибудь кабак (скорее всего в тот, возле которого он познакомился с Мэри) и объявить о наборе на «Восторженный». А затем дождаться позднего вечера и опять отправиться к крепости.

— И еще, Джек… — бросил он в спину уходящему Хайгардену. — Я очень не хочу с тобой ссориться. Мы же были друзьями!

Тот застыл, будто Эрик в него выстрелил. Неуклюже повернулся и как-то странно взглянул на Харриса:

— Вы абсолютно правы, мистер Харрис. Мы были друзьями.

С этими словами здоровяк ушел, оставив своего капитана в прескверном настроении. Да уж, теперь пути назад нет. От Хайгардена надо избавляться. Эрик подошел к столу, открыл правое отделение и вытащил оттуда запечатанную воском бутылку с ромом. Покрутив ее в руках, он поднес бутыль к свету, изучая содержимое, а затем решительно спрятал ром обратно в стол. Сегодня ему нужна трезвая голова. Отдохнет он потом. Позже.

Небо было чистым, и Эрик, выйдя на палубу, посчитал это добрым знаком. Не самая радостная участь — оказаться запертыми в бухте, когда настанет пора бежать с острова под всеми парусами. На носу корабля стоял задумчивый Паттерсон. Боцман курил трубку и смотрел на воду.

На лице толстяка не было даже намека на улыбку, и Эрик передернулся от неприязни, возникшей едва он увидел эту обрюзгшую физиономию с потухшим и злым взглядом. Господи боже, неужели это и есть истинное лицо их боцмана? Паттерсон заметил, что за ним наблюдают, и тут же жизнерадостно осклабился, мигом преобразившись в добрячка и своего парня. Харрис недружелюбно смерил его взглядом и отвернулся.

ГЛАВА 10,

в которой происходит найм матросов

Весть о том, что на ост-индское судно требуются опытные моряки, облетела остров быстрее ветра, и уже через полчаса в «Добрую деву» повалил народ. Эрик и Джек расположились посреди зала за одиноким столом, расчистив перед ним небольшую площадку. Сейчас от нее через всю таверну тянулся хвост из матросов, и по самым скромным прикидкам Харриса, это еще не было и половиной всех желающих.

Разный народец пришел пытать счастья на новом судне, но большинство выглядело настолько дико и устрашающе, что Эрик хотел от них избавиться без всяких разговоров. Хайгарден подходил к работе ответственнее. Закинув ноги на стол и демонстрируя всему залу дорогие начищенные сапоги, он вальяжно, скучающе задавал вопросы каждому из соискателей и, лишь получив ответы, вежливо поворачивался к капитану:

— Мистер Харрис?

Ничто в Джеке не говорило о том, что несколько часов назад он окончательно разорвал их дружбу.

— Да, — кивал ему Эрик. Или мотал головой: — Нет.

Иногда капитан «Восторженного» задавал вопросы сам, когда ему казалось, что есть о чем спрашивать, но по большей степени он лишь отсекал наиболее бандитских кандидатов.