Читаем Чёрный Яр, 13 полностью

Так вот, поехал он к нему и стал, скажем, свидетелем убийства. И его, как свидетеля… Ой, мамочки!

Анфиска затрясла головой, прогоняя страшные мысли. Нет, предположим, приехал он на Заовражную и…

Приехал… Приехал, приехал… Вот! Знаковое слово – приехал!

– Ираида Константиновна! – Анфиса просунула голову к начальнице в кабинет. – Следователь, что приходил последний раз, не оставил вам телефон?

– Тебе зачем? – подозрительно осведомилась та.

– Да он… зонтик свой забыл! Хотела позвонить ему, успокоить, что вещь у нас. Человек, наверное, с ног сбился.

– Зонтик? – озадачилась бизнесдама. И было чему: в тех местах, где благоденствовал богоспасаемый Володарьевск, зонтик летом понадобиться мог разве что от солнца. Представив рыжего следователя прогуливающимся по раскалённым улицам с подобным аксессуаром над головой, Ираида Константиновна злорадно улыбнулась и подвинула подчинённой визитку. – Ну возьми, раз зонтик…

С визиткой и телефоном Анфиса заперлась в туалете.

– Григорий Александрович? Здрасте. Это Шелекета Анфиса… Да… Скажите… Нет, не по поводу сказок и легенд… нет… Скажите, а машина Виталика тоже пропала? Родители?… Ага… Подали заявление… Объявили в розыск?.. Нет, я не повторяю, как эхо… Да нет, просто… Не зачем мне… Да не зачем мне машина! Подумала, вдруг вы не догадались…

Стоически выслушав несколько язвительных замечаний в свой адрес, Анфиса попрощалась.

– Козёл и есть, – подытожила она, глядя на погасший экран смартфона.

На Заовражной было уже сумеречно, хотя солнце только-только начало заваливаться за охристые крыши домов. Анфиска поднималась по улице, настороженно озираясь. Вот бабка в белой панамке копается в палисаднике… А вот и дом номер пять…

Анфиска, не сбавляя шаг, прошла мимо, мазнув взглядом по полицейской бумажке на двери. Обернулась через плечо осторожно – блин! – эта бабка тут до ночи толктись собралась? Пришлось подняться до конца улицы, свернуть на соседнюю, дать круг, чтобы вновь выйти внизу Заовражной. И медленно, прижимаясь к заборам, прячась в густеющей тени, красться, высматривая досадную помеху в виде белой панамки.

Внутри сладко щекотало от участия в опасном и захватывающем приключении.

Бабка была на месте. Но когда Анфиса уже было принялась на чём свет стоит костерить досужих старух, устраиваясь поудобнее за широким стволом вяза, белая панамка, на прощанье внимательно оглядев улицу, скрылась в калитке.

Что теперь?

Дверь дома номер пять опечатана, ворота наверняка заперты… Не лезть же через забор! Любой может её увидеть за этим сомнительным занятием…

Короткими перебежками она ещё немного приблизилась к нужному дому. Ага… Соседний с ним – явно заброшен: закрытые ставни, неприглядный вид, бурьян у калитки… Калитка, впрочем, была заперта. Зато штакетник – не идеален. Легко сняв одну из штакетин с нижнего гвоздя и отодвинув в сторону, искательница приключений просочилась во двор. Из двора заброшенного дома ей уж точно никто не помешает штурмовать забор – хоть сто раз туда-обратно перелезь.

Так… Она отряхнула штаны и двинулась по заросшему двору в обход дома.

Под ногами хрустела крошка битого кирпича, шнурки кроссовок облепили репьи. Анфиса зашипела, споткнувшись о врытую в землю железяку, и ойкнула, подвернув ногу на ржавой консервной банке. Всё же, не без проблем, она обогнула угол дома и прямиком двинулась на штурм разделяющего участки забора.

Вдруг зацепившееся за что-то боковое зрение заставило её повернуть голову к высоким, глухим въездным воротам. Оттуда ей, поймав прощальный луч заходящего солнца, мигнул Виталиковый «хёндай».

Анфиска, затаив дыхание, двинулась к машине.

«Нашла! Нашла! Я! Сама! Нашла!»

От волнения пересохло в горле.

Точно! Это его машина. Девушка подёргала запертые дверцы. Ладно… Надо выбираться отсюда. А потом пойти и умыть этого самодовольного следока…

– Господи, спаси и помилуй мя…

Анфиса вздрогнула и заозиралась, ища источник старческого, надтреснутого голоса. Звучал он глухо, будто из-под одеяла, но… всё равно… очень близко…

– Помилуй мя, душегубца и лихоимца презренного, даруй прощенье свое…

Откуда? Откуда? Анфиска заметалась, чувствуя, как паника захлёстывает её горячей волной. Душегубца?..

– Даруй мне, – дребезжал голос где-то рядом, почти за спиной, – отпущение прегрешений еси, ох… Помилуй мя, отец небесный… Прими душу заблудшего сына твого…

Заверещав резаной поросёй, незваная гостья кинулась бежать, не разбирая дороги, к спасительному лазу.

– В руци твоя предаюсь… В руци твоя…

* ______________________________

Марамыжиков был не в духе.

Сегодня он совершил непростительную глупость – позвонил Забедняевской невесте и попробовал договориться о встрече. Девица что-то мямлила в трубку невразумительное, ничего определённого так и не сообщив. Зато очень определённо выразилось Марамыжиковское начальство, призвав к вечеру подчинённого на ковёр.