Читаем Чёрный Яр, 13 полностью

Дом сверкал отмытыми стеклами, оживлённо поскрипывал старыми сочленениями, будто распрямляясь, оживая в присутствии новой хозяйки. Его деревянные серые стены поверх каменных низов теперь вдруг стали смотреться благородно седыми, а ветшающая, но всё ещё крепкая терраса невероятно романтичной.

Женька сидела на этой террасе в плетёном кресле, держала в руках большую цветастую кружку с кофе и безмятежно улыбалась. «Ну надо же», – подумала она смущённо, поймав себя на этом бессознательном проявлении блаженства. После вытянула ноги, сползла ещё ниже по спинке кресла и замурлыкала.

Мир, наконец, улыбался ей. Был свеж, прекрасен и добр. И о том, что всего три дня назад он казался иным, думать не хотелось. Думать хотелось только о симпатичном насущном либо о чудесном завтра. То, что оно будет теперь исключительно чудесным – не было у Женьки в это солнечное утро ни малейшего сомнения.

Даже вчерашний звонок совсем ненадолго нарушил её умиротворение.

Случился он, конечно же, некстати, когда, засучив рукава, Женька размахивала тряпками и вениками, генераля в доме, прогоняя в распахнутые окна застоявшуюся пустоту и нежилой дух. Звонил отец.

На какое-то время, колеблясь, послушная дочь отвернулась от прыгающего на виброрежиме по столу смартфона. Потом сдалась и нажала на кнопку приёма – всё-таки отец… Может, беспокоится… Может, в розыск подаст, если не дозвонится… Только этого не хватало!

–Да, пап…

– Мисюсь! – голос отца звучал сердито и недоумённо. – Что происходит? Ты где?

– Я…

– Твой муж волнуется в конце-концов! Ничего ему не сказала, куда-то пропала. Стоит вот рядом, сам не свой от переживаний. Передаю ему трубку..

– Малыш, – елейно осведомился Вовчик, – слышишь меня?

Быстро же он выбрался из заточения…

Женька поспешно нажала отбой. От выяснений невыясняемого за пять лет набилась оскомина. Черт. Вот не отвечала все эти дни на звонки – нечего было и начинать! Размахнувшись, она с раздражением человека, неожиданно, посреди рафинированного парка наступившего в подарок собаковода, зашвырнула телефон в открытое окно. Тот, кувыркнувшись, мягко шлёпнулся в заросли малины.

«Всё, хватит! – Женька яростно принялась тереть оконное стекло. – Чёртовы вампиры! Не успокоятся, пока меня не доконают! Ни знать, ни видеть никого не желаю!»

Выплёскивая злость, она носилась по дому, словно не с помелом, а на помеле: помыть, постирать, вытряхнуть, протереть, смести паутину… Заодно ревизовала имущество. Да, в общем-то всё в наличии: плошки-мебелюшки – жить можно. Тарлыковская неплохо следила за домом. Даже три года сиротства не доконали его…

Прихватив метёлки и вёдра, Женька спустилась вниз, в цокольный этаж, где с арочными окошками под потолком и громоздкой антуражной печкой-швейцаркой гудела закипавшим чайником кухня. Чайник грелся на обычной газовой плите, а печку в свое время тётя Феня, видать, не стала ломать, поскольку работы эти уж больно грязные: замучаешься потом дом отмывать да ремонт делать. Двери из кухни вели в кладовку, в санузел с симпатичной медной ванной на львиных лапах, со ступеньками наверх – на террасу, и в подвал. Подвальная замыкалась на засов и большой амбарный замок. Женька ещё по приезде попыталась подобрать к нему ключ. Подходящего во вручённой ей связке не нашлось.

– Мария Ивановна! – окликнула она тогда свою проводницу, сдающую ей хозяйство. – Ключ не найду…

– Да неужто? Должон быть…

– Так нету.

– А раз нету, стал быть и не было. Что получила на сбережение, то и сдала – в полном порядке и неприкосновенности, – она махнула рукой. – Да на кой он тебе сдался, этот подвал? Самосвал картошки что ли у ворот разгружается?

– В общем-то…

– Ну и бес с ним! Пошли лучше двор тебе покажу… И зови меня баб Маней. А то, как учительницу, ей-богу, по отчеству… Да не привыкла я к такому величанию…

Ну нет, так нет, – подумала она тогда. Потом, может, слесаря вызовет, замок перевесит. Если… Если, конечно, решит остаться здесь…

Женька допила кофе и потянулась. Вчерашняя злость на подставу со стороны отца успешно рассеялась уже к вечеру. А утром и раскаяние подоспело. Отцу всё-таки надо перезвонить. Небось Вовчик не будет около него сидеть вечно… Отставив цветастую чашку, она вздохнула и полезла в малинник на поиски.

Телефон был вскоре найден. А вместе с ним – узкая давно нехоженая тропка, приведшая изыскательницу к покосившемуся штакетнику на задах. Женька с трудом сдвинула заросшую бурьяном калитку и замерла от восторга: извилистая тропинка, путаясь меж зарослями шиповника сбегала от калитки прямо к реке. К уединённому пяточку песчаного пляжа. От незваных гостей его прятал с обеих сторон густой ивняк.

– Мой личный, домашний пляж! – прошептала Женька, вытаращив глаза.

Стоптав с ног кроссовки, она ринулась вприпрыжку к воде. Босые ноги утонули в горячем песке. Мелкая рябь прозрачной по-весеннему воды лизнула пальцы. Женька тихонько засмеялась, стащила одежду и, разбежавшись, обрушилась в холодную, до ломоты в костях, воду. У неё перехватило дыхание от ледяных объятий реки, но ненадолго. Широко загребая руками, чтобы разогнать кровь, поплыла к песчаной отмели.