— На следующей неделе к вам в школу придут Ищейки, чтобы проэкзаменовать вас, — продолжает она. — Тестирование является обязательным для всех детей в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. Все, у кого обнаружится V-ген, будут автоматически зачислены в ряды Ищеек. Спасибо за внимание.

Потребовалось некоторое время, чтобы собравшиеся начали аплодировать. Так как они были слишком ошеломлены, чтобы как-то отреагировать. Армия детей! О чем Пуриан Роуз только думает? Даже во время войны, в её самые мрачные дни, детей всегда держали подальше от сражений.

— Я думала, война окончена, — шепчу я Себастьяну. — Зачем нужно еще большее количество Ищеек?

Он ничего не отвечает, но его молчание говорит о многом. Он знает, что-то происходит и хранит от меня это в секрете.

Звенит звонок, и студенты тихо просачиваются в школу, обходя подальше три креста.

— Я встречу тебя здесь, сразу после школы, — говорит Себастьян, прежде чем сопроводить мою мать обратно к экипажу.

Репортеры поспешно собирают оборудование, явно потрясенные тем, что произошло с Джуно Джонс, которую схватили и избили. По площади гуляет морозный ветерок, устилая землю тонким слоем пепла. Я вздрагиваю и натягиваю на себя куртку полукровки, и ищу его в толпе, но он исчез.

ЭШ

Я вхожу в школу вслед за остальными учащимися, Жук шагает сбоку. Моя кровь начинает пульсировать от мысли о Натали Бьюкенан. Стражи окончательно и бесповоротно вторглись в мою жизнь — теперь они и в моей школе? Я думал, что таким как она запрещено смешиваться с нами, простыми людьми. Так что она здесь делает? И что она делает с моим мундиром, вороватая сука?!

Я перехватываю через коридор её взгляд, когда Дей ведет девчонку сквозь толпу. Студенты поспешно сваливают с её дороги, позволяя ей беспрепятственно шествовать по коридору, типа она — хренова королева.

— Давай, пойдем сюда, — говорю я Жуку, двигаясь в противоположном направлении. То, что она теперь учится со мной в одной школе, не значит, что я должен пересекаться с ней.

Мы направляемся к главной лестнице, следуя за потоком студентов, заходящих в свои классы. Проходим мимо нескольких несчастных девятиклассников, которые несут наказание от группы Старост, и только Господу ведомо за что. Старосты найдут любое оправдание, чтобы бить нас. Для них это, как спорт. Моя щека еще не зажила от удара Грегори.

— Поверить не могу, что правительство собирается вербовать Ищеек из школьников! Никогда не присоединюсь к этим фашистам. Ни за что, чувак, — говорит Жук, пока мы поднимаемся по ступенькам. — А ты видел эти кресты?

— Их сложно было не заметить, — говорю я.

— Очевидно же, что Пуриан Роуз таким образом посылает Людскому Единству сообщение. Он знает, что мы сплачиваемся против закона Роуза. Он не хочет, чтобы мы объединялись с дарклингами, и таким образом запугивает нас.

Я потираю лоб. Наверное, он прав.

- Слушай, может нам не стоит идти на следующей неделе на акцию протеста. Не стоит умирать за…

— Именно ты из всех людей должен быть там с нами. Слушай, брат, только честно, есть хоть что-нибудь ради чего ты готов умереть? — вопрошает Жук.

Я не отвечаю, меня заставляют молчать злость и чувство вины. Почему я просто не могу бросить всё это? Я не собираюсь умирать за безнадежное дело. Почему он не может принять, что стена никогда не падет? Я смирился с этим.

Мы поднялись к нашему классу на пятый этаж в молчании, с привкусом горечи.

Комната с затхлым запахом и рядами деревянных столов с наклоненными столешницами, которые разрисованы десятками граффити. Над доской висит портрет Пуриана Роуза в натуральную величину. Есть что-то глубоко волнующее в его лице с неестественно серебряными глазами и гладкой кожей, которая так туго обтягивает его череп, что есть ощущение, будто она порвется, если он улыбнется. Наверное, и хорошо, что он этого никогда не делает.

Моя парта в самом темном углу класса, подальше от Грегори и, что еще важнее, подальше от окон. Даже если они покрыты металлической сеткой, я не могу рисковать, и подвергаться воздействию солнца, когда оно становится слишком ярким. Я могу вытерпеть только тусклый утренний свет, и всё.

Крис откидывается на спинку стула, руки за головой, и болтает с двумя самыми красивыми девчонками в классе. Грегори развалился на стуле рядом, не обращая на их разговор никакого внимания.

— В субботу грандиозная вечеринка, — воркует одна из них. — Может быть, мы бы опять смогли выбраться на этих выходных?

— О чем речь, малышка. Почему бы нам не устроить двойное свидание? — отвечает Крис.

Вторая девчонка смотрит на Грегори, который предлагает ей бледное подобие улыбки.

— Я занята в эти выходные, — говорит она, поворачиваясь к ним спиной.

С губ Грегори слетает улыбка. Ха!

— Слушай, мне жаль, — говорит мне Жук, когда мы проходим по классу.

— Плевать. — Это самое близкое к извинению, которое он сможет добиться от меня.

— Берегись. Покойник прется, — говорит Грегори, когда я прохожу мимо него к своему месту.

— Грег, успокойся, — бормочет Крис.