Читаем Черный Город полностью

Я бросаю камень в желтую баржу, пришвартованную недалеко от того места, где прошлой ночью была встреча. Одурманенная девчонка не валяется мертвой на земле, значит она либо жива, либо уже как зомби колесит по городу в моем кителе. Камень отскакивает от полусгнившего борта баржи и тонет в воде. Никакого признака жизни. Отлично, ты сам напросился. Я толкаю баржу изо всех своих сил и раскачиваю её до тех пор, пока в грязном окне не появляется бледное лицо Жука. Он лениво почесывает свои каштановые волосы, а потом показывает мне средний палец. Я смеюсь и прыгаю на баржу.

Сложно подобрать приличные слова, чтобы описать его жилище; комната Жука просто свалка. По полу разбросана вонючая одежда, окурки, потушенные о потертый ковер, и несколько тарелок с чем-то зеленым на них. На стене старый плакат Фронт Легиона «Освобождение», со стилизованным черно-белым снимком Сигура Марвика (посол Дарклингов и бывший гражданский активист за наши права), вызывающе смотрящий вдаль, типа «завтра будет лучше, чем сегодня». Внутри меня клокочет ненависть.

— Мне нравится, как ты благоустроил это место, — говорю я.

Получаю еще один средний палец.

Мои глаза замечают маленький флакон с Дурманом, спрятанным под кроватью.

— Что, чёрт побери, у тебя делает это? — говорю я, поднимая флакон.

Он чешет свои спутанные волосы, не встречаясь со мной взглядом.

— У Линуса взял? — вопрошаю я, имея в виду дилера-панка, пытающегося отбить у меня клиентуру.

Он слегка кивает.

Я выбрасываю флакончик из маленького окна, я слишком зол, чтобы что-то говорить. Я потратил месяцы, чтобы отбить Жука у Дурмана; сейчас же он идет и делает то же самое. Учитывая его расширенные зрачки, бьюсь об заклад, он опять употребляет.

— Выглядишь хреново, — говорю я.

Он волосатый, тощий, как глист и, не сходя со своего места, я чувствую, как от него воняет. В этом нет его вины; его тетка Роуч не особенно заботилась о воспитании ребенка. Все, о чем она переживала — Люди за единство.

— Да и ты далек от совершенства, — говорит Жук.

Он попал в точку. Я не спал всю ночь в ожидании, что Стражи рванут мою дверь и арестуют меня, но они не показались. Это значило лишь одно: моя подружка Натали никому обо мне не рассказала. Хорошо. Должно быть, моя угроза дошла до её светлой головки. Я прикуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку. Гребаные Стражи. Без них мир был бы куда лучше, но я не знаю, что случится завтра.

— Эш? — голос Жука возвращает меня в реальность.

Я моргаю. Он что-то спросил у меня?

— Как всё прошло прошлой ночью? — переспрашивает он.

Я метнул на него сердитый взгляд.

- А ты где был?

Он показывает на кучу свеженарисованных плакатов у стены.

- Тетка всю ночь держала меня в Единстве, чтобы я рисовал это.

Я запрокидываю голову, чтобы прочитать перевернутые слова: «ГОРОД ЕДИН!» еще «НЕТ ГРАНИЦАМ!», еще «СКАЖИ НЕТ ЗАКОНУ РОУЗА!»

Закон Роуза. Только при мысли о нем мои клыки наливаются ядом. Правительство Стражей пытается провести этот закон, чтобы постоянно держать Дарклингов и людей отдельно друг от друга. Эмиссарам всех девяти мегаштатов было поручено убедить граждан голосовать на референдуме в конце месяца за закон Роуза. Если он получает большинство голосов, то станет действующим законом. Когда у вас в каждой столице штатов есть гетто Дарклингов, как у нас в Блэк Сити, воздействие будет огромным. Дарклинги никогда не освободятся.

Безусловно, Эмиссары делают вид, будто у Дарклингов есть право голоса, будто они могут повлиять на свою судьбу, и поэтому на следующей неделе для поддержания видимости этого будут проведены переговоры по поводу передвижения стены, чтобы дать Дарклингам больше пространства. Все, у кого есть мозги, могут сообразить, что это просто пиар ход, чтобы остановить Дарклингов от причинения неприятностей в преддверии голосования, в отчаянной надежде, что они могут расширить свои территории. Это их последний шанс, и они это знают.

Я показываю на плакаты: — Полагаю, это предназначено для пограничных переговоров, которые пройдут на следующей неделе?

— Ага, предназначены. Эти ублюдки-Стражи не могу удерживать Дарклингов взаперти за пограничной стеной. Обратный отсчет пошел. Если мы скажем Роузу засунуть свой закон куда подальше, может и в других городах народ также выступит против.

Я хмыкнул в ответ. Нереализованные возможности не для меня.

Он потягивается словно кот, и его одеяло соскальзывает ниже пояса.

— У тебя аллергия на одежду что ли? — спрашиваю я, отворачиваясь.

— Чувак, так такими нас создала мать Природа.

Я качаю головой.

- Поторапливайся, давай, а то мы опоздаем.