Читаем Черный флаг полностью

У ворот я оглянулся, и увидел, что городская давка, сутолока и жара, казалось, отступили, сдерживаемые зловещей каменной глыбой и высокими смотровыми башнями Кастильо, который излучал опасность, подобно мифическим чудовищам, живших, по словам моряков, на неведомых глубинах океанов: тучные и смертельные. "Прекрати", — сказал я себе. У нас был заготовлен план, и нам нужно было его исполнить.

Входя в роль дюжего телохранителя, я громко постучал в двери, и мы дождались, пока их открыли. К нам вышли двое испанских солдат, державшие в руках мушкеты со штыками, они долго смотрели на нас сверху вниз: на меня и Боннета, особенно масленые взгляды они припасли для Рут и Жаклин.

Я играл свою роль. Я выглядел крепким. Рут и Жаклин играли свою роль. Они выглядели эротично. Работа Беннета состояла в том, чтобы говорить по-испански, который я понимал частично, и остальное он объяснял мне позже.

— Здравствуйте, — сказал он. — Боюсь, ни одна из моих подруг не владеет испанским, поэтому мне поручили говорить за обеих, а этот мой коллега, — он указал на меня, — он здесь, чтобы обеспечить безопасность дамам.

(Ложь. Я затаил дыхание, мне казалось, будто над нашими головами висел знак, объявлявший о нашем обмане. Ложь!)

Двое солдат взглянули на девушек, которые, подбодренные золотом, не говоря о нескольких бокалах рома, прихорашивались и вытягивали губки так профессионально, что любой бы поверил, что этим они зарабатывали на хлеб. Но этого было недостаточно, чтобы убедить стражников, и они уже собирались отослать нас прочь и позволить поглотить себя приземистой серой твари, когда Боннет сказал волшебные слова: Эль-Тибурон. Девушек пригласил Эль-Тибурон, сам палач, объяснял он, и стражники, побледнев, обменялись нервными взглядами.

Мы видели его в деле, конечно. Не нужно обладать особыми умениями, чтобы потянуть за рычаг, но для этого нужно иметь — как правильнее выразиться? — мрачные черты характера, чтобы тянуть за рычаг, который открывает люк и отправляет трех людей прямиком на смерть. И так получилось, что одного лишь имени Эль-Тибурона хватало, чтобы внушить страх.

Подмигнув, Боннет добавил, что Эль-Тибурону по нраву девушки из Португалии. Рут и Жаклин, продолжая прекрасно играть свои роли, хихикали и посылали воздушные поцелуи, кокетливо поправляя бюсты.

— Эль-Тибурон — правая рука самого губернатора, — сказал один из солдат с подозрением. — С чего вы взяли, что он будет в Кастильо?

Я сглотнул. Мое сердце уперлось в грудную клетку, и я искоса взглянул на Боннета. Грош цена его информации, ничего не скажешь.

— Уважаемый, — улыбнулся он, — неужели ты думаешь, что эта встреча получит одобрение со стороны губернатора Торреса? Эль-Тибурону понадобится новый работодатель, если губернатор обнаружит, что он проводит время в компании проституток, и поэтому заниматься этим на собственной территории губернатора…

Боннет посмотрел по сторонам, и солдаты вытянули шеи, чтобы услышать больше.

Боннет продолжил:

— Думаю, излишне напоминать, джентльмены, что обладание этой информацией ставит вас — как бы сказать? — в деликатное положение. С одной стороны, вы ведаете кое-чем об Эль-Тибуроне — самом опасном человеке Гаваны, не забывайте — он заплатит, а, возможно, убьет… — здесь он сделал паузу, достаточную, чтобы донести смысл слов, — чтобы это утаить. От того, как вы поведёте себя, обладая этой информацией, несомненно зависит то, как отблагодарит вас Эль-Тибурон. Я ясно выражаюсь, джентльмены?

По мне, так он нёс какую-то бессмыслицу, но она, казалось, принесла желаемые плоды: двое стражников наконец сделали шаг в сторону и пропустили нас.

И мы вошли внутрь.

— Столовая, — сказал один из стражников, указав на ступенчатую лестницу, которая вела наверх со двора, на котором мы стояли. — Скажите им, что ищете Эль-Тибурона, вам прямо покажут, куда надо. И скажите этим дамам вести себя прилично, если только не хотите нечаянно раскрыть причину вашего визита.

Боннет как мог елейно улыбнулся и кивнул, потом мы прошли мимо, и он хитро подмигнул мне. Мы оставили двух абсолютно одураченных солдат за собой.

Моей первой остановкой была комната с награбленным, и я, оставив их, поднялся по ступенькам, очень надеясь, что выглядел так, будто был из крепости. По крайней мере, было тихо: не считая тех стражей, солдат было довольно мало. Большинство, казалось, собрались в столовой.

Я направился прямиком к хранилищу, в котором я едва не запрыгал от радости, обнаружив сумку со всеми документами и кристаллом в целостности и сохранности. Я положил его в карман и оглянулся вокруг. Для хранилища здесь было удручающе пусто. Кроме сумки с несколькими золотыми монетами (которая отправилась в мой карман), там стояли ящики с сахаром. Я понял, что мы не сможем их вернуть. Прости, Боннет, но это дело подождет.