Вавилов же оказался соседом с верхнего этажа. Но если бы просто соседом… Это была старая и единственная любовь Нины Ивановны. Еще с послевоенных времен. Из-за него она и семьей не обзавелась. Все его ждала. И он периодически приходил. Когда на год, когда на два. Такой вольноопределяющийся гражданский муж. Очень для него удобно – официальные жены приходят и уходят, а Нина Горюнова всегда рядом, всегда примет. Надо только спуститься на один этаж.

Так вот этот любвеобильный Юрий Николаевич в очередной раз нашел себе новую пассию. И очень, по мнению собеседниц Олега, молодую – «ей еще и пятидесяти не было». И это очень могло обидеть Нину Ивановну, столько раз прощавшую своего неверного соседа. Действительно, погулял в молодости, а после шестидесяти пяти мог бы и остепениться.

А эта новая его краля – пробы негде ставить. Все деньги с Вавилова тянула. Он, возможно, и решил к Нине Ивановне подкатиться, денег в долг взять. Как обычно – без отдачи. Да что с нее возьмешь? Одно слово – Горюнова.

Глава 3

Этим утром в юридической конторе Никиты Сергеевича Рубина было многолюдно.

Савенков не стал прорываться без очереди. Он спокойно сел на свободный стул рядом с секретаршей и стал ждать. Ждать пока она по звонку шефа на минутку заскочит в его кабинет. Этого времени хватило, чтоб под недоуменными взглядами посетителей пролистать журнал учета клиентов, еженедельник и несколько документов, лежащих на столе «командного пункта».

Очевидно, Савенков нашел в этих бумагах нечто, позволяющее больше не томиться в очереди. Когда пришла секретарша, он встал из-за ее стола, протянул свою визитную карточку и громко произнес:

– Передайте Рубину, что мне нужна срочно встреча. Я по делу об убийстве гражданки Горюновой…

Если это подозреваемый, пусть даже потенциально, то все его действия воспринимаются несколько иначе, под особым углом зрения.

А Рубин явно суетился. Нет, он не был испуган. Но был излишне приветлив и услужлив. Он выскочил из своего угла, пожал руку в легком поклоне, затребовал для гостя кофе, предложил расположиться у приставного столика, не сев при этом первым… Возможно, он всегда такой. Но после того, что Савенков увидел на столе у секретарши, у него был повод насторожиться.

– Надеюсь, вы знаете, Никита Сергеевич, зачем я здесь?

– Увы… Ни сном, ни духом, как говориться… То есть, я знаю, что моя клиентка госпожа Горюнова убита в субботу, но это все… Вы, Игорь Михайлович, как я понимаю, частный детектив. Агентство «Сова». Красиво! И со смыслом – даже ночью все видит и слышит.

– И очень когти цепкие. Захватит кого – не выпустит.

– У вас прямо зловещий тон, Игорь Михайлович. Если вы меня решили зацепить, то зря. Пустой номер. Горюнова – просто клиентка. Имущественный вопрос. Детали, уж извините, от вас скрою. Так требуют наши правила. Известная вам юридическая этика.

– Этого я и не требую… Но скажите мне, в котором часу вы пришли в квартиру Горюновой в субботу?

– Стоп! Не надо меня так грубо ловить… Не был я у Горюновой в субботу двадцать пятого числа.

– Отлично… Понятых у нас хватит. Я вызываю следователя для изъятия еженедельника вашей секретарши.

– Зачем?

– Там есть хорошая запись за пятницу: «Согласовать встречу с Горюновой на 9.30». И стрелочка на субботу. А в субботу вы не работаете, значит, встреча на ее квартире. А убита она была в девять тридцать… Дальше объяснять?

Рубин отскочил к своему столу, схватил трубку прямой связи с секретаршей и прокричал:

– Анастасия, немедленно уничтожь свой еженедельник. Немедленно! Сожги, порви, в туалет спусти… Новый заведешь!

Савенков во время этой тирады встал и, подойдя поближе к Рубину, ехидно прошептал.

– Зря вы, Никита Сергеевич, так явно себя выдаете. Важна не запись, а ваша реакция на нее. Значит в ней что-то страшное для вас… Но представьте: у вас в приемной сейчас пять – шесть свидетелей, которые на суде сообщают, как после вашего звонка испуганная Анастасия схватила еженедельник и побежала в туалет…

Рубин опять поднял трубку:

– Настя, ты еще не ушла? И не надо. Оставь все как было.

Они вернулись к приставному столику и заняли исходную позу, погрузившись в мягкие кресла.

– Вы правы, Игорь Михайлович. Эта запись и моя реакция… дают основание подозревать. Но не был я у Горюновой в субботу. Хотел, но не был. Не получилось. По семейным обстоятельствам.

– И алиби есть?

– Есть.

– Жена засвидетельствует?

– Нет… Любовница.

– Тоже не самое беспристрастное свидетельство. Ваша дама – заинтересованное лицо, некоторым образом… Крутится у меня в голове коронная фраза нашего великого Станиславского: «Не верю!»

– Понимаю… Но я действительно не был у Горюновой в субботу утром. Хотел, но не смог… оторваться… Плохо еще, что Анастасия действительно с ней договорилась.

– Плохо, Рубин, не только это… Вещи в квартире Горюновой разбросаны. Но только крупные. Шкафы не трясли, ящики не вскрывали. Искали нечто крупное. Чемодан, например. А вы единственный, кто знал, что хранила у себя Нина Ивановна.

– Но вы же знаете. Значит, не я один был в курсе.