Кофи посмотрел на часы. Он копается уже двадцать минут. Быстрее! Он заглянул поочередно во все морозильники. Выбрал тот, где хранились только две коробки мороженого «Марс».

Сперва забросил внутрь ноги Василия Константиновича. Затем кое-как впихнул его задницу в серых брюках. Наконец отставной полковник оказался в камере целиком. Он как бы сидел, прислонившись к боковой стенке. С головы свисала влажная половая тряпка. Туфли фабрики «Ленвест» упирались в коробки с мороженым.

Кофи захлопнул дверцу. И ощутил страшный приступ голода. За весь этот бесконечный день он ел лишь однажды.

Точнее — не ел, а пил. В первой половине дня в баре «Кусок Луны» он запил сто граммов водки чашкой сладкого чая. И в спирте, и в сахаре, конечно, масса калорий. Будущий химик это отлично знал.

Тем не менее он очень хотел есть.

Кофи вновь принялся обследовать морозильники. Теперь его интересовало не наличие свободного места для размещения трупа, а наличие еды. Он пока не думал, как будет есть разбитым ртом.

Кофи так спешил, что в одной из камер задел на верхней полке здоровенную пластмассовую коробку. Коробка покачнулась. И опрокинулась.

Крышки на емкости не оказалось. Зато внутри оказалась мука. Теперь вся мука толстым-толстым слоем покрыла молодого вождя с головы до ног. Он фыркнул и тут же чихнул пять раз подряд. Он начал отряхиваться, но услыхал какие-то странные звуки. Забыв про муку, Кофи выскочил в коридор. Там было совершенно тихо.

Кофи рыскал по помещению с морозильными камерами. Звуки не прекращались. Они становились все громче. Глаза вождя блестели. Крылья носа раздувались. Он жаждал встречи с противником.

Он готов был сразиться с любым. На губах пузырилась кровавая пена.

Горе тому, кто встанет у него на пути!

29

За пультом управления внутренних дел пил чай майор Туровский. Дымился стакан в витиеватом подстаканнике. Майор любовался темно-кирпичной жидкостью. Такой чай нельзя портить ни сахаром, ни лимоном.

Время от времени майор отставлял подстаканник в сторону и снимал телефонную трубку.

— Милиция. Дежурный слушает, — говорил майор.

Он выслушивал сообщение. Иногда задавал уточняющие вопросы. Отхлебывал чай. Его интересовали две вещи.

Во-первых, что случилось. Важно доказать, что данное происшествие не в компетенции милиции. Майор переадресовывал звонивших в «Скорую помощь», пожарную охрану, психиатрические больницы.

Советовал обращаться в домоуправления, к главному санитарному врачу, в гороно, к районным и городским депутатам, к супрефектам и префектам.

Если отбиться не удавалось, майор выяснял время и место происшествия. Но предварительно подробно интересовался личностью звонившего: фамилия, адрес, родственники за границей и так далее.

Таким образом удавалось отсекать до четверти заявлений. Некоторые звонившие бывали пьяны и боялись попасть в вытрезвитель. Другие сами совершили чтото неблаговидное и не хотели лишний раз мелькать в милицейских сводках.

После выяснения первого и второго можно было принимать решение. Кого куда послать? На семейную поножовщину достаточно направить обычный уличный патруль.

Если на газоне лежал пьяный, приходилось искать в эфире полисмобиль, который в данный момент к пьяному ближе всех. Оставить пьяного в покое означало подвергнуть его жизнь опасности. Зимой пьяные замерзали и портили городу показатели смертности.

На пульте перед майором светились сотни лампочек. Торчали сотни тумблеров. Вытянулся длинный ряд телефонных трубок. Стены вокруг пульта были покрыты огромными простынями карт районов Санкт-Петербурга и ближайших окрестностей.

Из смежного кабинета в зал вошел старший дежурный по городу подполковник Киселев. В руке его также дымился стакан свежего чая.

— Ну что, Туровский? — спросил Киселев. — Хватает сегодня работы?

— Понедельник — день тяжелый, Алексей Ильич.

Несмотря на субординацию, майор не стал вскакивать с места в присутствии начальника. Сидящему за пультом многое позволено. Тут одно из двух: либо во фрунт тянуться, либо город охранять. Любимый город должен спать спокойно.

— И не говори. Терпеть не могу понедельники. Как Миронов пел, помнишь:

«Видно, в понедельник их мама родила»?

— Милиция. Дежурный слушает, — Туровский схватил трубку. — Что? Нет, это вы в горгаз обращайтесь. Звоните нольчетыре… Конечно, помню, Алексей Ильич. «Бриллиантовая рука» — классный фильм. Сейчас такие разве снимают?

— Сейчас снимать некому и некого.

Все мало-мальски одаренные режиссеры с актерами в Штаты драпанули.

Подполковник Киселев отхлебнул ароматный чай.

— Как сегодняшний напиток, Алексей Ильич?

— Ты, Туровский, себя превзошел. Новый секрет заварки?

— Никак нет, Алексей Ильич. Заварку другую принес. «Дилмах» называется…

Милиция. Дежурный слушает… Так. Записываю. Улица?.. Номер ближайшего дома?.. Сквер? Как сквер называется?

Еще раз повторите, где он лежит?.. На газоне между мусорной урной и скамейкой?