Читаем Черные Земли полностью

Эллис успел уже взять кашу с первой раздаточной стойки. И теперь, выйдя из очереди, сверлил глазами Финлея. Тот с видом опытного стрелка по обыкновению крутил в толстых пальцах ключи, потом повернулся, заступив им дорогу.

Прозрачные глаза Эйвери с интересом метнулись от Эллиса к Финлею. В последнее время Эллис прожигал Финлея взглядом, даже когда тот находился вне поля его зрения.

В плане ключей от Эллиса не было никакого толку. Собственно, и вся затея с отпечатком стала представляться Эйвери неосуществимой. Он готов был отказаться от нее как от неудачного эксперимента.

Но речь не о том.

После всей этой истории со шлюшкой-женой Эллис погрузился в нескончаемые размышления. Эйвери прибег ко всем возможным уловкам, чтобы вывести соседа из этого состояния, но тот застрял в мыслях о Финлее, как в петле. Почему он забрал фотографии? Куда он их дел? Отдаст ли их? Почему Эйвери решил, что это именно Финлей? Если Эллис потребует их обратно, что будет? Эйвери уже пожалел, что рассказал про Финлея. Все, чего он добился, это превратил единственного собеседника в зануду. Эйвери готов был отказаться и от Эллиса так же, как от мыла.

Но сейчас, поскольку делать все равно было нечего — кроме как топтаться на месте в ожидании селедки, да еще со стоящим над душой Финлеем, — Эйвери решил слегка подразнить зверя.

— У тебя есть дети, Син?

Эллис невидяще посмотрел в его сторону:

— Что?

— День отца, — медленно, словно ребенку, объяснил Эйвери. — У тебя есть дети? У вас с Хилли.

— Нет, — ответил Эллис. На мелководье его мозга началось какое-то волнение.

— Жаль, — сказал Эйвери.

— Да. — Эллис нахмурился.

Эйвери глубоко вздохнул и отчетливо уронил в возникшую между ними тишину:

— Видимо, уже не будет.

Внезапно тот факт, что он просидел в тюрьме два года и просидит еще как минимум двенадцать, застарелым, двухлетней давности шоком ударил Эллиса в грудь и выбил оттуда весь воздух.

С пустыми глазами и приоткрывшимся ртом он покачнулся.

Райан Финлей нетерпеливо позвенел ключами:

— Эй ты, поживей.

Он понятия не имел, что это его последние слова.

Эллис швырнул свой поднос в лицо Финлею. Поднос был не тяжелый, миска, стоящая на нем, из пластика, — но отчаянная ярость придала Эллису сил, и надзиратель свалился как подкошенный, из носа хлынула струя крови, как из детского водяного пистолета.

В первый момент все еще могло пойти по другому сценарию. Заключенные наблюдали бы, как Син Эллис бьет Райана Финлея подносом, а каша разлетается во все стороны, до тех пор, пока Эллиса не оттащили бы подоспевшие охранники.

Заключенные могли просто убраться подальше.

Но несколько кратчайших секунд — и все эти возможности канули в небытие.

Забыв про селедку, заключенные толпой хлынули на Финлея.

Дюжина охранников, за секунду до этого ковырявших в носу от скуки, бросились на помощь надзирателю, размахивая дубинками, точно дворовая футбольная команда, преследующая мяч.

Кто-то из заключенных перекинулся на них, кто-то — друг на друга, желая свести старые счеты немедля и навсегда, без утомительного обмена сигаретами и сексуальными услугами.

Раздались свистки и испуганные крики: «Заприте все двери!» Яростный стук подносов и переворачиваемых столов разнесся по зданию.

Эйвери приспособился к ситуации со скоростью, которую вряд ли смогла бы объяснить теория Дарвина. Не успел еще Райан Финлей коснуться пола, как мысли Эйвери рванулись от селедки и Эллиса к мимолетному отражению С.Л. в боковом зеркале. Пока остальные громоздились на Финлее, он аккуратно опустил поднос на ключи, послушно выпавшие из разжавшейся руки.

Никто ничего не видел. Всем было наплевать. Все были заняты дракой.

«Вот потому я и не связываюсь с идиотами», — подумал Эйвери.

Он отодвинул свой поднос, а вместе с ним и ключи, подальше от места схватки, небрежно наклонился и поднял связку.

Несмотря на все свое спокойствие и творившийся вокруг хаос, Эйвери понимал, что нужно действовать быстро. В любой момент охрана может восстановить порядок в кухне, и шанс будет упущен. Или, что еще хуже, охрана не сможет восстановить порядок в кухне.

Поскольку педофилы считаются нижайшей кастой, Эйвери понимал: в случае чего гнев обратится на него и подобных ему.

Несмотря на то что времени было в обрез, Эйвери огляделся. Все работники кухни уже пролезли под раздаточными стойками и со всех ног мчались к двери с надписью «Только для персонала».

Эйвери нырнул под стойку и дал себе еще секунду на раздумья.

Он осмотрелся и увидел, что угодил в озерцо каши, испачкав ботинки. Конечно, это были черные казенные ботинки, но Эйвери привык следить за своим видом, и его мгновенно охватило раздражение. Он покрутил головой, ища, чем бы вытереться, но под ногами были лишь картофельно-морковные очистки. Эйвери скривился. Знай он, какая у них грязь, в жизни не стал бы ничего здесь есть.

Он выхватил что-то белое из ящика под стойкой, это оказался поварской халат. Секунду Эйвери колебался — вытереть ботинок или надеть халат, потом стянул серый лонгмурский свитер с голубыми королевскими полосками по бокам и облачился в халат.