Читаем Черные сны полностью

Они докурили. Хазин вопросительно посмотрел на Егора. Тот понял намек и наполнил рюмки. – И на кой тебе это надо? Ведь вижу, давишься. – Модест мотнул головой и выпил не отворачиваясь. Егор не стал в этот раз рассматривать жуткую болезнь и опрокинул стопку, закатив глаза к потолку. Обожгло пищевод. Он шумно выдохнул, взял с блюдца огурчик. В голове зашумело, в тело пробралась слабость, мысли потеряли остроту.

– Все, Модест, баста. Мне хватит. Червяков убьет. Я только обход начал.

– Не начал, а зачал. Не то же самое, что забеременеть. – Хазин поднял палец и пьяно хихикнул. Его физиономия сплющилась и поплыла. Таким пьяным старика Егор никогда раньше не видел. Тот, скрючившись в каталке, опустил голову, прищурил левый глаз, как бы прицеливаясь, рукой-крюком наполнил стопку. – Вот, так, – крякнул он, опуская бутылку на стол и выпрямляясь.

– Модест, а где кошара твой?

– Черт его знает. Сбег вроде. В форточку фр.

– Что, прямо из окна? У тебя же второй этаж.

– Фр, – пьяный старик сделал рукой неопределенный жест, показывая, как все происходило. – Лично созерцал.

– Что ему не жилось у тебя? И кормежка, и тепло.

– Индивидуальная имманентность, видите ли. Сижу, хлебаю щи, нечаянно заносится Тесло, весь вздыбившийся, глаза на выкате. Херак, херак на подоконник и в форточку. Даже не задумывался, фр и в низ. Думал, ушибся. Куда там. Хвост пистолетом через улицу и в подворотню. – Старик помолчал. – Да, что-то все от меня бегут. Жена на тот свет, дочь к тунеядцу, кот в подворотню. Знать, стою того. – Хазин печально вздохнул, – дай, что ли закурить. – Он поднял покачивающуюся на тонкой морщинистой шее голову. Посмотрел на Егора мутными тоскливыми глазами, сдвинул брови, казалось, не мог поймать его в фокус. – Сегодня я в разнос.

Егор протянул старику сигарету, дал прикурить. – Как со сном у тебя Модест?

– Это второй вопрос?

– Нет к слову. Осень, перемена погоды, многие старики на бессонницу жалуются.

– Раньше было, теперь нет. Только сомкну веки и в пропасть. Abyssus abyssum invocat, – язык старика сильно заплетался.

– Модест, хорош выпендриваться. Что сказал то?

– Бездна взывает к бездне.

– Во как.

– Кесарево Кесарю, – промямлил Хазин и стукнулся лбом о столешницу.

– Модест, Модест не отрубайся. Ты мне еще не ответил, – Егор затряс старика за костлявое плечо.

– Да!? – встрепенулся Хазин и в непонимании завертел головой.

– Куда она уехала?

– Дочка то? В Пыхтино.

– Это совсем, рядом. Рукой подать.

– Глупый ты, Егорка, – и он снова бахнулся на стол.

– Эй, эй. – Егор осторожно тронул старика за плечо. Тот не реагировал. Егор постоял еще с минуту возле, затем достал из кармана очки и натянул резинку на голову. Подождал пока глаз привыкнет к диоптриям и медленно обвел взглядом кухню. Он не мог определиться, то ли тонкий запах животного действительно витает в воздухе, то ли кажется. Слишком много было сильных посторонних запахов. Мало того, что хозяин держал настоящее животное, часто забывал очищать лоток и вместо наполнителя рвал газету.

Егор обошел мирно сопевшего старика, заглянул в просвет между холодильником и стеной. По очереди распахнул все шкафы, посмотрел под мойкой. Не обнаружив паскудника, бесшумно ступая, прошел в комнату. План работал. Он остановился у двери. Она была нараспашку. Заваленная журналами, книгами, газетами комната старика представляла собой свалку макулатуры. Егор опустился на колени и заглянул под кровать. В полумраке поблескивала стальными прутьями клеть. Он подполз ближе и вытянул руку. Пальцы коснулись холодного металла. Егор подцепил и вытащил на свет решетку. Обычная решетка из железной проволоки с фанерным дном, с квадратной гнутой ручкой, с дверцей. Поднес к лицу и несколько раз втянул ноздрями воздух. Пахло собачатиной. Егор поставил ее рядом и припал к полу, просматривая через линзу пространство между поверхностью пыльного выцветшего ковра и низом кровати.

– Timeo Danaos et dona ferentes. Бойтесь данайцев дары приносящих, – послышался за спиной развязный голос Хазина.

– Что это у вас за нахлобучина, абаим коварный?

– А?! – от неожиданности Егор вздрогнул. Он не слышал, как подкатился старик. Порывистым движением сдернул с головы устройство и обернулся. Его лицо было обескуражено и выглядело глупым.

– Марочки ищем? – прищурив по ухарски правый глаз, развалившись в кресле – каталке вещал Модест. – Может, объяснитесь, милейший?

– Модест, – промямлил Егор, пряча очки в карман куртки, – мне марки твои не нужны. Ты вряд ли поймешь… Если не знаешь, то… и объяснять нечего.

– Чего это я не знаю? – с наигранным любопытством старик подался вперед. – Ась?