Читаем Черные псы пустыни полностью

Андер скептически покосился на Изина.

Изин наблюдал за игрой языков пламени. Он, как и Доран, знал о плане Шамаша, но помалкивал. Они решили никому об этом не рассказывать. Ни к чему людям знать, что верховный жрец Молоха нанял убийц своего предшественника.

— И с ними… вряд ли, — проворчал, наконец, Андер.

— А если нифилимы уже взяли город?

Андер принялся упаковывать отобранную провизию.

— Попытаюсь вернуться.

Он затянул мешок и перекинул его через плечо.

— А вдруг не сможешь?

— Значит, не смогу. Значит, покойник. Значит, сам соображай.

Изин представил, как люди Ура входят в город, не зная, что враг уже там. Его передернуло.

— Может, не стоит тебе идти?

— Стоит.

— Почему?

Андер вздохнул.

— Потому. Закрываю глаза — и вижу нифилимов. Когда говорю, каждое слово перевожу с их языка. Есть не могу, пища слишком хороша. Желудок не знает, что с ней делать. — Андер натянул капюшон на голову до самых глаз. — Пока они дышат, мне нет жизни.

Изин молча смотрел на него. Обычно Андер говорил холодным, безжизненным голосом. Но не сейчас. Изин даже испугался. Есть ли на свете сила, способная остановить этого беглого раба?

— Снимемся, как только рассветет, — пообещал Изин.

Андер кивнул и стряхнул с плаща сухую траву.

— Андер, ответь мне еще на один вопрос.

Андер молча повернулся к нему.

— Как тебе удалось убедить верховную жрицу?

Андер криво усмехнулся.

— Камень. Негр украл их камень.

— Да, помню, как же. «Девственность Каллы».

— Я рассказал ей, что слышал. Подслушал. Капитанша нифилимов и ее бабы болтали, что наняли людей ограбить храм.

— Это правда? — Изин старался заглянуть под капюшон, увидеть глаза Андера.

— Конечно.

— Думаешь, «Девственность Каллы» и сейчас у нифилимов?

— А где же еще?

— Сюда.

Андер свернул в узкий проход. Его люди потянулись за ним.

Они уже еле переставляли ноги. Солнце еще не поднялось, а они уже два часа шныряют по закоулкам Кан-Пурама, по его самым грязным и темным окраинам. Андер чувствовал их усталость — о своей он давно забыл. То и дело кто-то звучно зевал.

Медленно они продвигались, очень медленно. Однажды через четверть часа плутания по каким-то закоулкам вышли к тому же месту — к счастью, это заметил только Андер. Узнал по потрескавшемуся рисунку, нацарапанному на стене, на котором кобель оседлал женщину. Люди его плелись, опустив головы и глядя под ноги. И не без причины. То и дело приходилось перешагивать и перескакивать через развалы гниющих отбросов, мусора, через лужи и кучи испражнений. Возмущенно пищали обеспокоенные вторжением чужаков крысы. Даже в богатых кварталах Кан-Пурама боковые проулки представляли собой вонючую свалку.

Ближе к центру стали попадаться прохожие. Андер запретил своим людям общаться с местными жителями, и они лишь молча бросали на встречных беглые взгляды. Горожане тоже не стремились к общению с группой вооруженных людей. Чаще всего навстречу попадались оборванные, истощенные женщины и дети. Вот девочка, опоясанная стригущим лишаем. Вот пожилая пара делит мешок проса. Завидев Андера и его людей, женщина уселась на просо, закрыв его от проходящих своим тощим телом и лохмотьями. Нищие выбрались из трущоб в богатые кварталы.

Группа завернула за угол, и Андер остановился. В конце длинной улицы возвышается башня Молоха, конечная цель их запутанного марша. Когда Андер видел ее в последний раз, у окон башни горели душистые факелы с мелиоком. Сейчас она торчала впереди, словно гигантская темная кость.

— Высокая, — заметил старший в его группе, по прозвищу Глазок, ткнув в сторону башни вилами. — А что там за точки… Вон, за башней?

— Грифы, — усмехнулся Андер.

— Да ну! Так много… их там две дюжины летает.

— А на земле дюжины дюжин, — заверил его Андер. — На поле горы трупов.

Чужой мир.

Мужчины стояли, опираясь на копья и вилы, и глядели на башню. Добрые люди, семейные. Собственное хозяйство, скот, поля, мастерские. Глазок двоих сыновей вырастил. Бочонок, прозванный так за обширное брюхо, работал в таверне в торговых рядах. Андер никогда не интересовался их настоящими именами. Он предпочитал воспринимать их как единое пятиглавое тело, как зерно, из которого вырастет его армия.

Вот уже неделю Андер обдумывал, как захватить контроль над силами Ура и Кан-Пурама. После встречи с Килимоном ему стало ясно, что армию нифилимов может победить лишь дисциплинированное войско, подчиняющееся единому руководству, волевому и целеустремленному лидеру. Если оставить командование в руках жрецов, нифилимов можно отбросить, задержать, но не уничтожить. Жрецы будут обсуждать каждый шаг, спорить и совещаться, а враг тем временем подготовится к новому походу. Кто-то должен взять управление в свои руки.

Андер понимал, что жрецы его не поддержат. Не потому, что он неправ, не потому, что ложно мыслит, нет. Но он беден, он бывший раб. Да еще и бледнокожий.

Решение пришло во время банкета в зиккурате Каллы. Надо подойти к проблеме с другого конца. К демонам послать священников и ни в чем не пытаться их убедить. Сражаются не жрецы. Сражается войско. Если армия последует за ним, жрецам придется с этим смириться. Или показать свою никчемность.