Читаем Черные псы пустыни полностью

— Прицельно по центральным бабам — дава-а-ай! — заорал Ячменное Зерно. Дротик для него привычнее кухонной миски, сколько помнит себя, охотился он на кроликов и куропаток в полях отца. Глаз, правда, уж не тот, вот досада. Бросок — и нога воительницы пригвождена к земле, раненая издает яростный вопль. Ячменное Зерно тоже не рад.

— Молох! — восклицает он. Ведь целил-то он ей в грудь. Все же дротик его спас святейшего, Шамаш неуклюже отскочил в сторону. Нечистые духи понесли его туда! Напутствовал народ — и хватит, проку от жреца в бою все равно никакого.

Дротики замелькали в воздухе, неустрашимые бойцы Симхи остановились, попятились, развернулись и побежали.

— Эх-х, — выдохнул Ячменное Зерно, схватив свой последний снаряд. Он притащил их столько, сколько смог унести. Но это теперь мало утешало. Нифилимы перестраивались, готовясь к новой атаке.

Ячменное Зерно жевал нижнюю губу, поглаживая дротик. Можно, конечно, запустить его в центр строя. Кого-нибудь да проткнешь. Но тут он заметил женщину с короткой стрижкой. Она выкрикивала какие-то команды, которые тут же беспрекословно исполнялись. Свирепая морда и доспехи в крови, кровь капает с меча. Женщина повернулась к нему. Да, не видал он еще такого взгляда, словно пришлось заглянуть в глаза львицы и ядовитой змеи одновременно. Дротик сам собой взметнулся в воздух. Но и жертва тоже не дремала. Легкое движение в сторону — и смерть промелькнула мимо. Что ж, пришел черед топора. Видел он однажды настоящий боевой топор. С двумя лезвиями и пикой, на тонкой прочной рукояти. Да ладно, чем богаты, тем и рады. Простой крестьянский инструмент, бревна тесать да деревья рубить. Разве что веса немалого.

Строй защитников города разорвался именно в том месте, где оказался Шамаш. Он как раз приподнялся на цыпочки, чтобы осмотреться, надеясь на чудо, как вдруг увидел, что черные головы вокруг него рассыпались в разные стороны, а на него несутся белые космы нифилимов.

Первый меч разрубил доспех под правой рукой, скользнул по двум ребрам, взрезав кожу и слегка задев мышцу. Шамаш открыл рот, чтобы закричать, но не смог издать ни звука. Страшная боль! Если легкое ранение причиняет такие страдания, то следует постараться избежать более серьезных. Неважно, куда бежать, только бы оказаться подальше отсюда. Второй удар настиг его сзади, на бегу. Острие меча задело голову повыше уха. Как будто на него вылили ведро воды. В этот раз он ощутил вместо боли какую-то досаду.

Перед ним бежало к городу несколько таких же, как и он, темноволосых и смуглых мужчин. Но всех их неумолимо настигали светлокожие блондинки с черными мечами.

Третий удар пришелся повыше колена. Меч задел бедро и вызвал обильный поток крови. Шамаш выронил обрубок своего меча и зажал рану обеими руками, пытаясь остановить кровь. Сколько крови! Раны горели огнями Молоха. Со времени приобщения не испытывал он такого жара.

Шамаш рухнул лицом в грязь и увидел перед собой две мощные ноги. Между собой и врагом. Вид этих ног его успокоил. Теперь можно заснуть. Перед глазами все поплыло. Он попытался выдуть грязь из ноздрей.

— Ффу, ну и вонища…

— Спасайте святейшего! — гаркнул Ячменное Зерно.

Но никто не откликнулся.

Шамаш лежал в грязи у его ног. Рана на ноге ужасная, разрез до кости. Но больше его беспокоила рана головы. Ногу можно отрезать, а вот голову… Ячменное Зерно отмахнулся от надоедливых теток, царапнув одну из них лезвием топора. Ну, убьет он одну, ну, зарубит вторую. Так ведь еще набегут. И его зарежут, и, что еще хуже, жреца не помилуют.

— Кто-нибудь! — заорал он. — На помощь!

Двое пробегавших мимо воинов задержались, подхватили святейшего, как тюк шерсти, и потрусили с ним дальше. Ячменное Зерно попятился за ними, прикрывая отход. Внезапно от группы блондинок отделилась одна, с колючей стрижкой, и направилась к нему. Его ускользнувшая цель. Вот уж с кем не хотелось бы ему встречаться…

Он отмахнулся от нее, она отступила в сторону и попыталась перерубить древко топора. Еще чего! Стерва… Топор, конечно, оружие неуклюжее, с мечом не сравнить. Долго не помашешь. Два раза Ячменное Зерно попытался достать противницу, затем лишь отмахивался. Надо было что-то придумать, и поскорее. Вот разве что… Идея была просто смехотворной, но, к несчастью, никакого мудрого и серьезного решения в голову не приходило…

Ячменное Зерно взмахнул топором подчеркнуто неуклюже и устало, и выпустил его из рук. Как топор ударился о бедро этой белокожей чумы и отлетел в другую, подбежавшую сзади, он уже не видел. Некогда было. Ячменное Зерно поспешил прочь. Бегун из него, к сожалению, никудышный. Отец когда-то шутил, что сын на бегу может заметить, как трава перед ним подрастает. Ему казалось, что в ухо дышит преследователь.

Ячменное Зерно очень удивился, когда добрался до линии обороны Кан-Пурама. Живым и невредимым.

Симха перевела взгляд с ускользнувшей добычи на мгновенно вспухшую ногу. И как только кость цела осталась! Цела ли, нет ли, пока жива — воюет. Лишь смерть может ее остановить.

— Повоевали, — вздохнул Урук.