Дикари понеслись через поле, вздымая клубы пыли и пепла и дико вопя. Они вдруг перестали казаться жалкими и тщедушными и превратились в монстров.

Шамаш закрыл глаза: он не смог вынести этого ужасного зрелища. Толпы полулюдей с искаженными ненавистью физиономиями надвигались на защитников города.

Первая волна дикарей врезалась в войско Кан-Пурама. По рядам прошло движение.

Глава 6

Первые жертвы

Шамаш протер глаза тыльной стороной ладони, но жжение только усилилось. Из глаз текли слезы. Подергал себя за ресницы — стало еще хуже. Он сжал веки и уткнулся лицом в локтевой сгиб. Казалось, воздух Шинара насквозь пропитался пылью и пеплом. В храме с пылью постоянно, но без особого успеха боролись трудолюбивые монашки. Что ж, все живое возникло из праха и в прах обратится.

Война усугубила ситуацию. Пепел намного легче почвенной пыли, и толпа дикарей подняла огромную темную тучу, полностью скрывшую от глаз Шамаша войско нифилим. Казалось, наступила ночь.

Надер все еще рассматривал поле поверх голов впереди стоящих. Из его глаз тоже текли слезы. Рот окружало черное кольцо сажи. Шамаш невольно облизнул губы и тотчас в этом раскаялся.

— Что там, впереди? — выкрикнул он.

— Наших бьют. Если так дальше пойдет, то скоро сломают строй. Удары бичей слышишь?

Шамаш прислушался. Вокруг стоял настолько оглушительный шум, что определить происхождение отдельных звуков было непросто.

— Может быть… Не понять…

Он не успел больше ничего добавить. Вопли спереди усилились, строй подался, как будто по нему ударили тяжелым молотом.

— Давят! — крикнул Надер, указав рукой в сторону дикарей. Они были очень похожи на людей, но дрались, как звери. Длиннорукая самка, размахивая наконечником копья, очевидно, отломанным от древка, успела ранить троих, прежде чем ее горло пронзила пика из заднего ряда. Кровь дикарки выплеснулась на убившего ее воина и его соседей.

— Ужасно! — вырвалось у Шамаша. Он видел смерть и страдания. Видел, как умирали роженицы, взрослые и дети. Однажды благословил человека, смертельно раненного в уличной схватке. Но здесь люди погибали намного страшнее.

— Это только начало.

Дикари усилили натиск, и люди стали падать. Шамаш и сам чуть не свалился, но Надер его вовремя поддержал.

— Надо поднажать.

— Что? — не понял Шамаш.

Надер ткнул в спину стоящего впереди.

— Толкай.

— Зачем?

— Где-то начнешь — глядишь, и весь строй сдвинется. Один человек в нужном месте…

Шамаш нажал. Сначала ничего не изменилось. Он усилил нажим. Казалось, его плечо уперлось в скалу. Он уже почти отчаялся, когда стена из спин едва заметно подалась вперед.

— Пошло! — крикнул он.

Еще усилие — и легкое движение переродилось в порыв. Началась контратака.

Он вспомнил, как однажды в молодости наблюдал рождение лавины. Килимон направил в Хаммишан группу жрецов, в которую входил и пятнадцатилетний Шамаш, тогда еще послушник. Пришлось перебираться через горы, их путь пролегал по узкому ущелью. Шамаш вскарабкался на склон, ломая сухие ветки для костра, и вдруг услышал какой-то сухой щелчок с противоположного ската ущелья. Вниз катился, подпрыгивая на неровностях, небольшой, почти круглый камень. Вот он натолкнулся на кучу камней разного размера, — и почти сразу ущелье взорвалось диким грохотом. Вниз неслись камни, валуны, обломки скал, вырванные с корнем деревья.

Именно таким представлялось Шамашу влияние богов на земные дела. Они дали одному камню силу сдвинуть с места гору. Может быть, сейчас Молох использовал его таким же образом. Значит, бог с ними, они победят. Они выиграют битву и войну во славу его величия. Мысль эта опьянила жреца, но в следующий момент он уже позабыл о ней.

Он еще шагал вперед, склонив голову и закрыв глаза, как вдруг люди, в спины которых он упирался, расступились и куда-то исчезли. Шамаш оказался внутри огромного пыльного облака, в гуще битвы.

— Что теперь? — крикнул он. Пепел щекотал горло, вызывал рвоту. Шамаш отступил назад. Контратака развалилась.

— Назад! — раздался крик Надера. — В строй!

Шамаш споткнулся о труп дикаря и чуть не упал. Побежал, надеясь, что выбрал верное направление, и не переставая благодарить Молоха за то, что не встретил живых дикарей.

Из-за тумана перед газами он не сразу заметил, как выскочил из тучи пепла. Воздух очистился, сквозь слезы можно было разглядеть метателей дротиков, выстроившихся в дюжине шагов позади войска. Во всяком случае, Шамашу хотелось верить, что это были именно они.

Жрец в приступе кашля упал на колени. Попытался протереть глаза краем рубахи, но она была спрятана под кожаные доспехи. Рукав же был слишком грязным.

— Держи. — Надер, цветом лица похожий на негра, протянул ему чистую тряпицу. — Протри лицо, святейший.

— Спасибо.

Шамаш усердно принялся оттираться.

— Зря мы поля сожгли, — покачал головой Надер. Голос его звучал хрипло. — Я Дорана предупреждал, но разве он послушает…

Шамаш вернул грязную тряпку Надеру. Тот высморкался в нее и отшвырнул прочь.

Из тучи пыли и пепла появлялись все новые воины, все, как один, чумазые, кашляющие и чихающие.

— Чего мы добились? — спросил Шамаш.