Читаем Черные пески полностью

– Моему отцу многие служат. А почему не князю Торну?

– Папу ранили, и он остался без руки. Был возвращен на службу королевской милостью, приставлен к молодым порученцам. После войны снова вернулся к князю, и сейчас он капитан Торнхэлского гарнизона.

– Я вспомнила! – обрадовалась принцесса, но тут же нахмурилась: – У тебя еще был брат.

– Да, ваше высочество.

– Артемий рассказывал. Мне очень жаль.

Элинка плотно стиснула губы. Прошло слишком мало времени с Шуркиной смерти, чтобы можно было вот так напоминать о ней.

– Ты давно служишь Торнам?

– Я родилась в Торнхэле, – с вызовом ответила Элинка.

– Вот что, ступай за мной. – Принцесса сунула ей в руки лампу и пошла, не оглядываясь. Лисену обдало нежным запахом духов. – Мне волосы переколоть надо.

– Я не умею так, – угрюмо сказала Элинка, глядя на локоны, перевитые лилиями.

Принцесса остановилась. Лисена думала, та разгневается, но Анхелина спросила с любопытством:

– Ты, кажется, сердишься на меня. За что?

– Ну что вы, ваше высочество.

– Не отводи глаза, Элина Демаш. Теперь я точно вижу – сердишься. Но разве я сделала что-то плохое? Тебе или дому Торнов?

– Напротив, вы очень добры, ваше высочество.

Принцесса склонила голову набок, словно разглядывала забавную зверушку.

– А я вспомнила, как тебя зовут на самом деле! Лисена, да?

– Это вам Эмитрий Дин сказал?

– А хоть бы и он, что ты так злишься?

– Простите, ваше высочество, – сказала, дерзко глядя в глаза Анхелине.

Принцесса подошла ближе. Элинке показалось, что запах ее духов оседает на коже, впитывается в новое, но такое простенькое платье горничной.

– Ты не угадала, мне говорил про тебя не Эмитрий, – Анхелина вгляделась в Элинкино лицо. – Тебе нравится княжич Дин, верно? Такая безрассудная дерзость…

– Капитанской дочери любить княжича? – выпалила Лисена. – Вы правы, ваше высочество, дерзость. Но разве Лея считается с этим?

– Ты перебила меня. Я хотела сказать, что такая дерзость возможна, только если безнадежно любишь.

– Откуда вам знать, принцесса? Вы-то счастливы в любви, вас просватают за Эмитрия! – Слезы сделали голос звонким и хрупким, как весенняя сосулька.

– Ты думаешь, для меня это счастье? Нет, Митя очень хороший, я бы радовалась этому браку. Но Лея всегда поступает по-своему, ты права. Я тебе не соперница.

– Какая же вы соперница… Вы красивая. Вы вся… такая… как ладдарские ирисы… – Элинка слизывала соленые капли, катившиеся на губы. Наверняка нос распух, и лицо пошло красными пятнами. Вот уж красотка, еще смеет княжича любить! Элинке стало так горько, что в горле клокотнуло рыдание.

Принцесса оглянулась тревожно.

– Пошли, нечего тут слезы лить.

Отняла лампу, ухватила Лисену за локоть и побежала, только стук каблучков эхом отдавался.

– Увидит кто, сплетен не оберешься. Нашла место, посреди коридора. Осторожно, лужа! Вон, светает скоро, – Анхелина махнула в сторону окна, за которым клубились тучи. – Я другой лестницей должна была идти, ближе, а там настоящий потоп. Мне волосы по-другому уложить надо.

Каблучки застучали по лестнице, музыка, доносящаяся из зала, стала громче.

– Если все шпильки мама вытаскивать будет, так ни одной величальной не хватит. Да я тебя не для этого звала, меня мастер Андрэ ждет.

Элинка была благодарна принцессе за непрерывный поток слов. Можно не отвечать, а промокнуть глаза, вздохнуть глубоко, успокаиваясь.

У резных позолоченных дверей Анхелина резко остановилась.

– Жди меня здесь, можешь туда зайти, за портьеру. И вот что, Элина Демаш, ты мне нравишься. Не у каждой хватит смелости с принцессой спорить. Ты ведь спросить хочешь, зачем меня ждать, так спроси.

– Зачем мне вас ждать, ваше высочество?

– Лампу обратно понесешь, – усмехнулась Анхелина, а потом быстро наклонилась и шепнула Лисене в ухо, щекотнув волосами: – И расскажешь мне про одного княжича. – Рассмеялась. – Да не бойся ты! Ничего тайного не спрошу. Да и не про Эмитрия вовсе.

Рассвет, сдавленный тучами, заглянул в окна Большого тронного зала.

Королева вынимала шпильки, освобождала поникшие лилии и складывала в расшитое полотенце, которое держала княгиня Наш. Митькина мама стояла, горделиво вскинув голову: не каждой выпадет такая честь. Светлые локоны принцессы, освобожденные, падали на плечи, укрывали спину. Величальная, которую завел тоненький девичий голос, ширилась, разливалась, точно река по весне:

– …А из Сада смотрит матушка,

Мать-заступница.

На голубку нашу белую,

На красавицу.

Скользит гребень, ревниво следят гости – не запутаются ли пряди. Виктолии приходится далеко отводить руку, чтобы до самых кончиков волос прошли деревянные зубья. Локоны закручиваются вокруг гребня, и кажется, что руки королевы скользят в облаке живого, подрагивающего золота. Рассыпается золото плащом по плечам и спине Анхелины. Темке даже прижмуриться хочется от его нестерпимого сияния, но глаз отвести не может: никогда еще не видел принцессу такой красивой.