Читаем Черные пески полностью

В воротах Корслунг-хэла показался человек. Он шел неторопливо, словно не было перед ним застывшей толпы. Наверное, Хранитель прошлого мог позволить себе и не такое. На припорошенной снегом мостовой оставались черные следы, отмечая путь: между солдат к колоколу. Курам поднялся по ступеням. Митька вяло удивился, заметив, что не змея вышита на его плаще, а корслунг. Крег Альбер опустился на колени и протянул Хранителю стальной обруч. Курам неторопливо надел его, и тогда склонилась знать, зашевелилась толпа на площади, снимая шапки перед владетелем Роддара.

Вот оно как…

– По праву владетеля этой земли. По долгу братской клятвы, – громко произнес Курам. – Повелеваю: за нападение на земли сестры покровителя нашего Родмира заложники должны быть казнены.

Горячо стало в груди, точно уже словил пулю. Митька глотнул холодного, пахнущего снегом воздуха.

– В честь милосердия покровительницы Миры расстреляны будут только трое.

Крег Тольский прошел между солдатами, остановился напротив пленников. Снова глухо закашлял старик Дробек, прижал ладони к груди. Так и вышел, повинуясь приказу крега. Следом за ним – Михалей и Юдвин.

Радость – не ему идти под дула винтовок! – подкатила к горлу, заставила Митьку сипло выдохнуть. Не сейчас. Пусть хоть несколько дней – но еще будут.

Трое выстроились у стены. Дробек прислонился к камню, прикрыл глаза. Старик болен, горы подточили его – но разве он не хочет жить? Михалей оставил дома жену и троих детей, перед самым отъездом он принял в дом двух осиротевших племянников. Вытянулся в струнку Юдвин, вот уж в ком клокочет ярость: не успел, ничего не успел.

Солдаты подняли ружья. Капитан с гербом Роддара на черном плаще оглянулся на владетеля.

– Нет! Вы должны казнить княжича Дина, слышите?

Отчаянный крик Юдвина Раля всколыхнул толпу на площади.

– Он сын мятежника! Это его отец напал на Миллред!

Желчный, всегда недовольный старик Дробек отклонился от стены, ухватил Юдвина за плечо:

– Замолчи.

Тот дернулся яростно, вырываясь.

– Думаете, я вместо себя подставляю? Видит Создатель – нет! Пусть меня убьют, пусть! Но его-то должны в первую очередь. Он носил белые аксельбанты! Он там убивал! По справедливости – его казните!

Стыд, душный, раздирающий горло стыд, пахнущий дымом сгоревшей Валтахары.

Дробек – откуда только силы взялись – толкнул молодого князя к стене. Сказал:

– Не позорься. Иллар не позорь.

Юдвин замолчал. Выпрямился. Но все равно смотрел не на офицера, командующего расстрелом, а на княжича Дина.

Митька не посмел отвести глаза.

***

Нежданно пошел снег – липкий, крупный. Он сглаживал дороги, убирал поля. Словно гигантский плуг, вспахивала белую целину армия. После королевских войск оставалась черная грязь и ошметки сугробов. Почти не делали остановок, но никто не жаловался на усталость.

Марк взглянул на побратима: эк его обтесало! Скулы торчат, губы высохли. А глаза горят – как у дикого пса перед дракой. Глупо, но Марк завидует сейчас Эмитрию. Стал бы Темка так за него, князя Лесса, в бой рваться? Король-то думал – бывшего княжича Кроха обуздывать придется, слово с него взял, а как бы не пришлось Марку побратима за руки держать. А вообще – обидно. И разговор с Эдвином душу точит, и зависть эта глупая, и ненависть, что колет взглядами соратников, с кем уже не первый день рядом воюет. В милости у короля Марк, а все равно не забывается, чей герб он носил когда-то, – вот и сейчас вспомнили. Эдвин даже с собой брать не хотел, собирался оставить при коннетабле в даррских горах. Князь Кирилл счел подходящим настроение для отчаянной атаки – обозленные подлостью Кроха, солдаты рвались в бой. Мятежников должны были попытаться выбить в долину, если же не получится – отжимать дальше до даррской границы, туда, где горы остановили Черные пески.

Как молил Эдвина Марк!

– Мой король, я должен ехать, пожалуйста! Вы же знаете, ваше величество!

Тяжел взгляд у короля. Но Марк выдержал, как и тогда, обвиненный в предательстве. Молчит Эдвин. Карта перед ним на столе расстелена, ярко освещена двумя лампами. На карте путь отмечен – в Миллред. За князем Крохом.

– Прошу вас, ваше величество!

На колени бы встал, да знает – не любит Эдвин, когда военные у него в ногах валяются. Марк уже на все готов. Только бы взяли.

– Я должен, мой король.

– Ты понимаешь, что тебе опасно показываться в тех краях? Стоит кому обмолвиться…

Марк сказал бы: «Ну вы же не берете с собой Бокара, так некому!», но он лишь склонил голову:

– Да. Я понимаю. Но я должен. Княжича Дина вы же отпустили, а он тоже ехал через Миллред.

– Он под охраной роддарцев.

За дверью спорят адъютант с коннетаблем. Оба недовольны, что король так долго занят с порученцем. Но Марк не выйдет отсюда, пока не получит разрешения. Разве что под конвоем выведут.

– Прошу вас, мой король. Позвольте мне ехать.

Смотрит Эдвин. Помнит ли он, что смотрел точно так же, когда отправлял Марка на пытки?

– Хорошо.

– Благодарю вас, мой король, – выдохнул, еще не до конца веря в то, что услышал.

– Но дашь слово, что не будешь пытаться убить князя Кроха. Его должны казнить в Турлине.

У Марка вырвалось с горечью: