Читаем Черные пески полностью

Пламя уже расцвело, и девки теребили молоденького пастушка: ну начинай, давай же! Тот, даром что совсем малек, цену себе знает. Ждет, когда все утихомирятся, и только потом достает свирель. Марк и не знал раньше, что деревянная дудка может рождать такие звуки. Словно кружево плетет в вечернем воздухе, тонкое, воздушное. Его подхватывают девичьи голоса, вплетают свои нити. Первые песни – нежные, робкие, как начало весны. Потом свирель зазвучит веселее, недалеко и до плясок. А где пляски, там уже и частушки. Ох и забористые тут частушки слагают! Ничего, среди королевских солдат тоже свои мастера есть, найдут, чем ответить.

Марк отложил нож – слишком темно, чтобы и дальше кромсать дерево. Не получается морской зверь, все больше на безухую собаку с рыбьим хвостом смахивает. Нет в пальцах князя сноровки как у капитана из Семи Башен, что за вечер под рассказ заезжего купца вырезал фигурку. Жаль, потерялся подарок Николса. Можно, конечно, найти другого умельца, но не хочет Марк о таком просить. Он повертел неудачную заготовку. Ну как есть собака безухая. Размахнулся, швырнул подальше.

– Эй, ты чего кидаешься? – спросили из кустов. Затрещали сучья, знакомый голос помянул шакала. – Так и знал, что ты где-нибудь здесь, – Темка присел рядом, с наслаждением вытянул ноги. – Фу-у-у, помотался сегодня. Помяни мое слово, недолго нам тут торчать, скоро двинемся.

Марк кивнул: да, что-то затевается. Недаром король и коннетабль почти весь день совещались, вызывая то князей, то проводников из местных. Затишье уже дней десять как тянулось, а тут вдруг засуетились. С чего бы? Противник активных действий не предпринимал, как прижали его к горам, так и сидит. Патовая ситуация: королевские и мятежные войска связывают друг друга. Князь Крох пытается отступить к Дарру, но граница заперта горами. Говорят, есть какие-то тропки, но вести по ним армию рискнет разве что самоубийца. Представляет Марк, как бесится Крох: пройти бы в Дарр, развернуться – а там и миллредские земли, выход из ловушки. Договор с Роддаром не остановит, что мятежному князю заложники, что ему карахар?

– Ты меня не слушаешь! – Темка ткнул локтем в бок.

– Слушаю-слушаю, – рассеянно отозвался Марк.

– С такой-то рожей? Отвлекись, эй! Вон, слышишь, как поют?

– Угу.

Пели хорошо, вокруг костра уже тянулась первая нитка хоровода.

– Ну так повторяю. Галюся, старостина младшенькая, чуть свет моталась к бабке в лесок. Девки, не будь дуры, выследили. Привораживать, ясное дело, бегала. Пока бабка ее вокруг колодца водила, девки в кустах сидели, слушали. – Темка захохотал. – Угадай, про кого сегодня частушки будут?

Марка это интересовало в последнюю очередь, он лишь пожал плечами.

– Эх ты, дубина! Про тебя! Тебя Галюся привораживала!

– Какая еще Галюся? – рассердился Марк. Вот еще нашлась деревенская дура!

– Я же говорю, младшая старосты. Ну такая, – Темка показал руками пышные женские формы, – белобрысая. Смотри, как бы тебе бока не намяли, у Галюси ухажер есть, с серьезными намерениями к ней подкатывает.

– Тьфу ты, не было печали!

– Да ладно. – Темка отсмеялся, прикрыл умиротворенно глаза. – Слушай, а по-честному? Ну смотри, сама же в руки идет. Не думал, а?

Никакой Галюси Марк не помнил, все они на одно лицо. Даже не лицо – тело, вот что первое вспоминалось Марку. Груди в распахнутом вороте рубашки, полные плечи, круглые колени. Все горячее, спелое. Хотелось мять податливое тело, вжать в душистое сено, навалиться сверху… Марка пугали эти желания, в такие минуты он сам себе казался по-животному тупым, как и все эти Галюси. Князь Лесс мог бы начать их ненавидеть, деревенских скороспелок и ранних, ненасытившихся вдов, за то, что они заставляют ощущать себя таким. Но ведь даже княжна Чайка вспоминалась, как не должно думать о девице из благородного рода. Так мучительно-сладки были сны, в которых она его целовала, и таким стыдным пробуждение!

– Ну честно, а? – не отставал побратим. Голос его упал до хриплого шепота.

Марк глянул туда, где распался хоровод и где перекликались – еще просто подразнивая друг друга, разогревая, – лучшие певуньи.

– А ты сам-то? – спросил у Темки.

Резкий звук сигнального рожка заставил их обоих вскочить. Срочный сбор для королевской свиты!

Промчались через деревню. Окна в доме старосты светились, и у коновязи суетились ординарцы. Темка успел выкрикнуть на бегу:

– Вот Галюся просчиталась, надо было дома сидеть, а не на гулянке пятки бить.

Они не опоздали. На лавках вдоль стен сидели князья. Мрачный капитан Георгий стоял у стола, упершись кулаками и нависая над свернутой картой. Но кресло, поставленное для короля, еще пустовало; не было и коннетабля. Марк укорил себя: зачем ушел, раз чувствовал – что-то затевается?

Порученцы остались у двери, сели на старый сундук, кисло пахнущий овчиной.

– Как думаешь, что у него? – прошептал Темка, кивнув на свернутую карту. – Ты не помнишь, миллредская – она ведь не такая?