Читаем Черные Мантии полностью

Теперь настала очередь соблазнительнейшей Мазагран. Риффар, ветреный племянник привратника, провел Мазагран и ее сообщника, господина Эрнеста, тем же путем, каким он уже вел Эшалота и Симилора. Юный помощник кассира был в меру честен и чрезвычайно чувствителен. Спустя четверть часа охрана жилища господина Шампиона была поручена господину Эрнесту. Овчарня осталась в распоряжении волка. Излишне добавлять, что режиссер, поставивший сей спектакль, позаботился о том, чтобы проделать соответствующие маневры и в соседних конторских помещениях. На антресолях не осталось никого.

Все эти сцены разыгрывались в то самое время, когда шарманщик первый раз выкрикнул свою фразу про волшебный фонарь, то есть где-то через час после полуночи. Тут же господин Лекок де ла Перьер, послушный сигналу, покинул танцевальный зал.

С той минуты прошло около получаса, и за это время шарманщик еще дважды выкрикивал свой призыв. Но ни об одном из тревожных событий, происходивших на другой половине дома, в бальную залу не просочилось ни единого слова, а посему здесь по-прежнему царило радостное оживление. Вам же мы обо всем рассказали в предыдущей и отчасти в настоящей главе. Позволим себе также напомнить, что после полуночи приглашенные обычно веселятся сами по себе, и вряд ли кто-нибудь заметит отсутствие на празднике хозяев дома. Пятеро гостей из десяти обычно вообще за всю ночь ни разу не видят хозяев.

Дверь из апартаментов Шварца, выходящая в коридор, откуда через комнаты господина Шампиона можно было попасть в контору, была открыта. Андре Мэйнотт первым переступил ее порог. Бывший комиссар полиции и советник следовали за ним. Лампы, освещавшие коридор, сейчас были потушены.

Только слабый свет, проникавший в оставшуюся у них позади дверь в вестибюль, освещал им дорогу. Все трое шли молча. По своей протяженности коридор был равен двору. Пройдя половину пути, Андре остановился и сказал:

– Вы производите слишком много шума, господа; тот, кто ждет нас здесь, никогда ничего не скажет, если поймет, что я не один.

– Куда вы нас ведете? – нарочито спокойным голосом спросил советник.

– Должен вас предупредить, что я вооружен, – отнюдь не бесстрастно добавил бывший комиссар полиции.

– У меня нет оружия, – сказал Андре, и продолжил, отвечая на вопрос советника: – Я веду вас к раскрытию истины, относящейся к преступлению, по которому вы некогда вынесли приговор, и преступлению совсем недавнему, которым вам предстоит заниматься завтра. Речь идет об ограблении сейфа Банселля и убийстве графини Корона.

– Вы были осуждены по обвинению в первом, и обвиняетесь во втором, – прошептал советник.

– Особняк барона Шварца окружен вашими агентами, – медленно произнес Андре. – У меня нет ни возможности, ни желания бежать.

Ответа не последовало. Все двинулись дальше. Чиновники старались ступать как можно тише.

Мы наверняка где-нибудь упомянули о том, что в роскошных конторах барона Шварца, расположенных на первом этаже особняка и окнами выходивших на улицу Энгиен, имелись свои расходные и приходные кассы. Мы вынуждены говорить о них во множественном числе, ибо в доме размещались конторы различных отделений банкирского дома Шварца. Пресловутый сейф, стоящий в кассе на антресолях, именовался главной или центральной кассой; он поистине был душой, вобравшей в себя все, что огромное тело банка сумело накопить в результате различных операций.

Здесь, под неусыпным надзором способного и надежного человека, а именно господина Шампиона, хранилась наличность банкира Шварца. «Способный» отнюдь не значит «умный»; скорее, это понятие означает некое специальное качество, проявляющееся исключительно при стечении определенных обстоятельств. Впрочем, во всем Париже не было лучшего, а главное, более подходящего для данной должности бухгалтера, нежели господин Шампион. За последние дни к содержимому сейфа прибавились огромные поступления от неких операций, молниеносно произведенных банкиром; причина столь внезапного накопления наличных денег для господина Шампиона пока оставалась тайной.

Коридор, где двигались наши три молчаливых спутника, упирался в тщательно запертую двойную дверь, о которой не было упомянуто достославным Шампионом в его блистательной поэме, прочитанной в омнибусе, только потому, что этой дверью пользовался исключительно господин Шварц. У Андре Мэйнотта были ключи от обоих замков, и он последовательно отпер их. Вокруг по-прежнему царила тишина.

Все трое осторожно вошли; дверь за ними захлопнулась, и они оказались в кромешной тьме.

Я подчеркиваю, что именно в кромешной, ибо еще господин Шампион говорил, что окна антресольного этажа закрывались сплошными железными ставнями. Однако здесь темнота явно была не вечной: в воздухе пахло свечным воском, что означало, что в помещении кто-то побывал.