Читаем Черные Мантии полностью

– Тогда запомни: господин Морис Шварц, господин Этьен Ролан, господин Мишель, коротко и ясно… господин Брюно… когда появится этот последний, ты скажешь: «Как же так получается, что подобная птица удостоила нас своим посещением?»

Как и в прошлую ночь, при имени Брюно раздались недоумевающие голоса:

– Да ведь это подсадная утка!

– Тихо! – крикнул Трехлапый. – Не вашего ума дело!

Все замолчали. Трехлапый назвал имена еще четырех мужчин и двоих женщин.

– Та же роль, что у Риффара, – произнес он. – Смешаетесь с толпой у ворот и, если понадобится, выступите свидетелями.

– Подумать только, сыграть свидетеля! – задыхаясь от радости, шепнул Симилор на ухо Эшалоту.

В ответ тот вздохнул:

– Ох, и куда только мы ввязались!

– № 8, Эшалот! – выкрикнул господин Матье.

– Здесь! – ответил бедолага, и вместе с Саладеном на спине выступил вперед.

С разных сторон посыпались плоские шуточки; но Эшалот надменно заявил:

– Единственно необходимость добывать пропитание невинному младенцу заставила меня сойти во мрак этого подвала, хотя природа и создала меня для света.

– Ты знаешь господина Шампиона? – прервал его Трехлапый.

– Немного… я продал ему на три франка карасей.

Он знает, что ты ходишь удить рыбу на канал?

Да, и в доказательство…

– Одиннадцать часов. Прибыть к господину Шампиону; сказать ему, что, возвращаясь с рыбалки, ты видел, как пожарники мчались к Ливри с криками: «Горит загородный дом кассира Шварца!»

– Вот смеху-то! – воскликнул Эшалот. – То-то он перепугается за свои удочки!

– Прошу извинить болтливость моего приятеля, – вставил Симилор. – Я делал все, что мог, но нельзя же зашить ему рот.

Все рассмеялись. Оскорбленный Эшалот гордо вскинул голову.

– Я сделаю все, что от меня потребуют, употребив всю данную мне от природы ловкость, – тоном оскорбленной невинности заявил он. – Я готов на все, кроме убийства, пролитие крови моего ближнего претит мне!

С этими словами он, словно патронташ, перекинул Саладена и поднес ревущего младенца к левой стороне груди, откуда выглядывало горлышко бутылки. Это движение произвело такое потрясающее впечатление, что все без исключения захлопали в ладоши и закричали:

– Браво, кормилушка!

– Симилор, № 9! – вызвал господин Матье. Горделивый взор, любезная улыбка, изящная походка – всеми этими достоинствами Симилор был наделен в избытке.

– Разве я не прав? – произнес он, выступая вперед. – Нельзя же отрекаться от товарища только за то, что у него нет твоих изысканных манер. Не первый раз мне приходится выгораживать его перед обществом.

– Ты знаешь господина Леонида Дени? – спросил его Трехлапый.

– Черт возьми! Не стесняйтесь, господин Матье, вы можете дать мне самую трудную роль. Я легко запоминаю слова, речь моя легка, я знаю, как надо производить благоприятное впечатление…

– Молчи и слушай. Половина двенадцатого; Риффар поможет тебе войти. Ты спросишь госпожу Шампион.

– Жену кассира?

– Еще слово, и я вычеркну тебя! Ее муж уже отправился спасать свои удочки; она еще не успела отправиться на бал. Ты скажешь ей: «Господин Леонид Дени, королевский нотариус в Версале, при смерти. Ему известны кое-какие сведения, которые он не может доверить бумаге. И если вы хотите присутствовать при его последних минутах, то у вас еще есть время…»

– Ах ты, черт! – проворчал Эшалот, украдкой вытирая глаза. – Однако и ввязались мы!..

– Повтори! – приказал господин Матье.

Симилор повторил; на этот раз он остерегся прибегнуть к своему привычному витиеватому стилю.

– Неплохо, – буркнул калека. – У дверей тебя будет ждать экипаж. Ты посадишь в него эту достойную женщину, а кучер сделает все остальное.

– № 10 был кучер. № 11 – Мазагран!

Когда девица проходила мимо Симилора, этот развратник украдкой пожал ей руку.

– № 12, господин Эрнест!

Этот господин Эрнест был почти столь же пылок, сколь и Кокотт. При вызове его было добавлено слово «господин». Равенства не существует даже среди отщепенцев. Эрнест был мелким служащим в конторе Шварца и был знаком с юным посыльным из кассы Шампиона; поэтому его и избрали.

Воздадим же должное человеку, стоявшему во главе этого предприятия! Лекок был поистине велик. Он ничего не упустил, даже те нежные и платонические чувства, которые питали друг к другу версальский нотариус Леонид Дени и Селеста Шампион.

Уверен, что вы даже не представляете себе, какими разнообразными талантами надо обладать, чтобы сделать карьеру на не слишком-то почитаемом поприще нарушителя законов.

Вот уже три дня вокруг посыльного из кассы завязывалась невидимая интрига. Некая особа усердно одаривала его своим вниманием. Наконец они договорились о свидании, но теперь из-за отъезда господина Шампиона и его жены приходилось свидание отложить. Но тут очень вовремя подвернулся господин Эрнест; он пообещал юноше-посыльному присмотреть за кассой. Подобные услуги обычны между товарищами. Любви отводился час, затем предполагалось вернуться к исполнению долга. В задачу Мазагран входило продлить час любви до бесконечности.