Читаем Черные Мантии полностью

– И я не ошиблась: он вынес мне свой приговор.

– Теперь с прошлым покончено, дети мои; остается настоящее. Повторяю вам, что вы имеете право знать все.

Баронесса достала из-за корсажа письмо; оно было помято и казалось мокрым. Печально улыбаясь, она сказала, намекая на плачевный вид письма:

– И все-таки оно написано сегодня! Оно от моего мужа, – продолжала она, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости, – от того, кто остается моим мужем перед Богом. Вы оба еще очень молоды и только позднее сможете в полной мере оценить жертву, принесенную несчастной женщиной, поведавшей вам, в какую пучину стыда и горя она погрузилась.

В едином порыве Эдме и Морис вскочили и и бросились к баронессе; на несколько минут все застыли в безмолвном объятии.

– Андре Мэйнотт, – продолжила баронесса, – находился в десяти шагах от меня, в церкви Сен-Рош, когда я отдала свою руку, руку, которая мне не принадлежала, барону Шварцу. После долгой и тяжелой болезни Андре, чтобы не погубить меня, покинул Францию. Над его головой был занесен безжалостный меч. Тот, кто уже однажды ударил его кинжалом, решил нанести новый удар, еще ужасней прежнего. В Лондоне Андре был обвинен в краже и приговорен к повешению.

Кража! Быть дважды осужденным за кражу! И это в то время, когда ты – само воплощение честности! Андре бежал из лондонской тюрьмы, так же, как когда-то из заключения в Кане. И хотя демоны, преследующие его, очень могущественны, все же Провидение иногда вспоминает о нем, и когда смерть уже стоит у него за плечами, протягивает ему руку помощи. В этих строках, наполовину размытых моими слезами, рассказана история его жизни за пятнадцати лет нашей разлуки. И это чудо, что после стольких страданий ему удалось выжить.

Андре живет для своего сына. Меня он больше не любит. А как он любил меня прежде! К тому же он родом с Корсики и хочет отомстить. Он проник в стан врагов. Два приговора – один к двадцати годам каторжных работ, другой к повешению, стали его козырями в страшной игре. У тех людей есть свои неписанные законы, направленные на борьбу с законами общества. Я уже говорила вам, что речь идет об ассоциации Черные Мантии. Даже главари не могли открыто погубить Андре, так как для всех жизнь его была освящена героическим ореолам двойного преступления.

Но его можно было обмануть; они это сделали: сбили его со следа и направили его гнев против невиновного, по крайней мере невиновного в том преступлении, которое стало причиной нашего общего несчастья. Дорогая моя Эдме, многие годы Андре думал, что барон Шварц был организатором ограбления, совершенного 14 июня 1825 года в Кане.

Эта уверенность была основана на множестве странных стечений обстоятельств. После побега из тюрьмы в Кане Андре переправил мне письмо, где напоминал, что Шварц, явившийся к нам в лавку без гроша в кармане, во время моего бегства в Париж почему-то оказался в том же самом дилижансе, что и я. Он вспомнил и слова трактирщика Ламбэра, соучастника кражи: «Черная Мантия одним выстрелом убил двух зайцев; а все это, чтобы заполучить крошку из скобяной лавки!»

И вот, вернувшись, Андре узнал, что я замужем за этим нищим, но теперь этот нищий ворочает сотнями тысяч франков, и он уничтожил послание, доверенное ему на острове Джерси!

Но ошибка спасла барона Шварца: Андре решил, что я люблю своего нового мужа.

У Андре самое великодушное сердце в мире!

Он был судим; теперь он сам стал судьей. Он поступает не так, как поступали те, кто приговорил его, хотя его не сдерживали ни рамки закона, ни судебная процедура, ни данные под присягой показания свидетелей. У него было время во всем разобраться. Он посвятил этому делу всю свою жизнь. Он ждал, искал и нашел.

Баронесса развернула письмо и отложила в сторону две страницы, написанные тонким убористым почерком.

– На этих страницах рассказывается о том, что вы уже знаете, – произнесла она, дрожащей рукой поднося листы к губам. Остальное я должна прочитать вам, потому что здесь говорится, как нам надлежит поступать.