Читаем Черные Мантии полностью

В Лондоне банда Черные Мантии погуляла вволю – набор приписываемых ей преступлений отличался разнообразием и размахом. Но опять же люди рассудительные, особенно имеющие отношение к юриспруденции, решительно отрицали существование таинственного злодея: как и в Париже, каждое совершенное тут преступление уравновешивалось с точностью прямо-таки бухгалтерской уличенным преступником. Кого искать и при чем тут злодей в черной мантии? Если бы таковой объявился, он бы попросту оказался третьим лишним: закону не в чем было его обвинить.

Так говорили мудрые, но мнение толпы решительно эту мудрость игнорировало. Простаки не отступались от своей веры в Черные Мантии, вампира и двойного убийцу: одну жертву он пронзает кинжалом, другую отправляет на эшафот…

Полковник тем временем по своему обыкновению галантно сорил деньгами. Люди, которым есть что скрывать, меняют имя, он везде выступал под своим собственным – и в Париже, и в Лондоне назывался полковником Боццо. Среди клубных завсегдатаев кое-кто посматривал на него косо, находились злые языки, отзывавшиеся о нем не очень лестно, однако французский джентльмен вступил в клуб с соблюдением всех формальностей и считался к тому же отменным игроком.

Постоянным его клубным партнером по картам был некий Джон Мейсон, сын набоба, разбогатевшего на поставках отравы китайцам. Этот Мейсон слыл человеком богатым, доход его в переводе на французские деньги составлял два миллиона семьсот пятьдесят тысяч франков. Он только что женился на актрисе, но успел уже разочароваться в своем браке.

Однажды утром Джон Мейсон и полковник Боццо сели на корабль, отплывавший в Италию. В Лондоне по этому поводу говорили следующее: ипохондрик Мейсон, к тому же страдающий легочным заболеванием, решил приобрести на юге Европы зимнюю резиденцию в три-четыре квадратных лье, где он собирался возвести настоящий замок. Поместье полковника ему вполне подходило – начинаясь в горах, земли его, покрытые густыми лесами, сбегали к морю. Утверждали, что у полковника, кроме этого поместья, ничего не осталось, а некоторые добавляли, что роскошное поместье станет ставкой в грандиозной карточной битве, которую замыслили отчаянные игроки.

Полковник Боццо в Лондоне больше не появился. Легенда о Черных Мантиях постепенно превращалась в сказку. В то время ни одна европейская столица не произносила этого зловещего имени, и оно посверкивало где-то на периферии разбойничьей мифологии рядом с громкими именами Картуша, Мандрена или Шиндерханна. И вдруг, в 1821 году, Черные Мантии воскресли на страницах газет: злодей под этой эффектной кличкой пребывал в тюрьме города Кана за убийство английской дамы Сары Потлер, бывшей актрисы и вдовы Джона Мейеона, эсквайра.

Значит, Джон Мейсон был мертв! Если вам, мои дорогие авторы, потребуется более подробная информация по этому поводу, то Имеется один человек, очень честный, хотя ему пришлось пятнадцать лет своей жизни провести среди тюремщиков и среди воров.

Господин Брюно остановился, чтобы перевести дыхание. Лицо его побледнело, на лбу выступили капли пота. Этьен и Морис слушали с любопытством почти болезненным этот рассказ, казалось бы, специально предназначенный для того, чтобы увести их подальше от исходной точки – они были откинуты на сто лье от своих отцов, следователя и комиссара полиции из Кана, на сто лье от Андре Мейнотта, любовно отреставрировавшего предавшую его латную рукавицу. Морис спросил:

– Человеком, о котором вы только что упомянули, являетесь, вероятно, вы сами?

Господин Брюно остановил на нем свой непроницаемый взор, словно подернутый пеплом, под которым затаился пожар.

– Вы когда-нибудь приглядывались поближе, – произнес он в ответ, – к несчастному калеке, проживающему рядом с вами?.. Кажется, его называют Трехлапым…

И снова умолк.

– Хорошо, – промолвил Этьен, вынюхивающий свою драму, подобно охотничьему псу, взявшему след. – Стало быть, за подробной информацией обращаться к Трехлапому?

Нормандец ничего не сказал в ответ.

– Итак, Джон Мейсон был мертв, – наконец снова заговорил он. – Странная история! Я знаю целый ворох таких! Да! Париж и Лондон стали забывать о Черных Мантиях. Еще бы! Нельзя же находиться повсюду одновременно. Черная Мантия путешествовал. Тем временем маленький секретарь полковника подрастал и превращался в юношу. Да, а Джон Мейсон был мертв. В течение года лондонский нотариус пересылал на Корсику огромные суммы по его требованию – письма от Мейсона приходили Из Сартэна.