Читаем Черные легионы полностью

Париж. Понедельник. Точно по расписанию поезд № 343 Бордо — Вентимилья отходит от платформы. В одном из купе сидят четыре парня: завтра они должны явиться в казарму города Оба ни для сдачи экзаменов на пригодность к службе в Иностранном легионе. Все четверо пьяны, как, впрочем, и сопровождающий их сержант. В купе рядом разместились шесть пассажиров, среди них двадцатидвухлетиий алжирец Хабиб Гримци. Четверо волонтеров Иностранного легиона горланят, пристают к попутчикам, потом обнаруживают Гримци и избивают его. Начальнику поезда удается увести пострадавшего, но двое из четверки отыскивают его в головном вагоне, вновь избивают и выбрасывают на полном ходу из поезда. Позднее один из убийц заявит в полицейском участке: «Я был пьян. И вдруг — араб. А я духа арабов не выношу».

Можно ли сомневаться, что, если бы дело об этом убийстве не дошло до суда, кандидаты в легионеры блестяще бы сдали свои экзамены: ведь жестокость — основная черта наемных убийц.

Многие легионеры с трудом выдерживают срок, установленный контрактом. Немало и таких, которые, решив покончить с ремеслом наемных убийц; бегут из лагерей и боевых формирований.

— И что тогда? — спросили одного из дезертиров.

— Будет погоня, — сказал он. — Если не повезет и настигнут, то преградят дорогу и скомандуют: «Руки вверх!» Не поднимаешь — получай пулю в лоб.

— А если беглец поднимет руки и покорно сдастся? Простят?

— Уж лучше сразу пулю, если бы знать, какой кошмар придется пережить.

Это говорили они уже потом. Их можно понять, если послушать, как отбывал наказание в исправительном лагере наемник под кличкой Марсель Террье (его подлинная фамилия стала известна позднее — Мишель Трувэн), который, не выдержав жестоких условий и издевательств командиров, бежал из французского Иностранного легиона и был схвачен. Его потрясающий рассказ был опубликован во французском журнале «Пари-матч».

…Перевоспитание началось уже по дороге к лагерю. «Забудьте, что вы были людьми! Вы вообще никто!» — так старший капрал Лорио приветствовал Марселя и другого беглеца по имени Грассе.

Внезапно, без всяких объяснений, Марселя зверски избили. К наручникам на запястьях примкнули по тяжелому брезентовому мешку с камнями.

Раздалась команда:

— Чемодан — в зубы!

Отвечать полагалось так: «Штрафник Террье! Шесть месяцев исправительного лагеря! Беру чемодан в зубы! Слушаюсь и повинуюсь, шеф!»

Команд не было. Их заменял свисток. Один раз — лечь и ползти. Два свистка — встать. Три — шагом марш. Четыре — броситься на землю и пятьдесят раз отжаться на руках.

Прозвучал свисток. Марсель и Грассе упали в грязь и поползли, с трудом волоча прикованные к рукам мешки, задыхаясь из-за ручки чемодана, зажатой в зубах. Пытаясь догнать вырвавшегося вперед Грассе, Марсель поднял голову и увидел впереди на дороге большой камень. Он хотел свернуть в сторону, чтобы не напороться на острый край, но капрал, шагавший рядом, вдавил ногой его лицо в грязь. Прозвучали два свистка. Марсель вскочил.

— Поползешь снова! С самого начала! — приказал Лорио. — И на этот раз не позабудь приласкать тот камень.

Марсель снова пополз. Возле камня закрыл глаза. Острый, растрескавшийся край камня прошел прямо по животу.

— Пять минут отдыха! — скомандовал мучитель. Четверо охранников, сопровождавшие штрафников, вернулись к джипу выпить пива.

— Ну как? Нравится, а? — Подойдя к Марселю, капрал вдруг сильно ударил его ногой в пах. Согнувшись от страшной боли, Террье упал на колени. — Теперь помаршируй в таком положении!

Марсель пополз на четвереньках, обдирая колени и руки об острые камни, с трудом волоча груз мешков и судорожно сжимая зубами ручку чемодана. Капрал время от времени бил его ногой по голове.

А в самом лагере зверствовал лейтенант Альбертини. Его система «перевоспитания» преследовала одну цель — убить в непослушном легионере всякую надежду, волю, стереть в нем все человеческое.

Чтобы добиться этого, Марселя два дня продержали голым; без пищи и воды в холодной одиночной камере. Он едва стоял на ногах, но его вновь и вновь заставляли бегать, ползать, маршировать с набитым камнями мешком. А потом, когда, казалось, не оставалось уже больше никаких сил, был еще «Джонни» — огромный камень, который совершенно бесцельно надо было вбивать в землю…

Какое жестокое, бессмысленное издевательство, скажет читатель. Жестокое — да. А смысл есть. С точки зрения тех, кто покупает наемника.

Этот смысл вдалбливают ему, едва он вступает на территорию тренировочного лагеря: послушание — абсолютное. Инструкторы не деликатничают. Они говорят: «Ты здесь затем, чтобы убивать и быть убитым, и тебя пошлют туда, где убивают».

Наемник-дезертир, по мнению работодателя, — это все равно что залезший к нему в карман вор.

Наемник получил деньги. Он должен их отработать.

Для возвращения дезертиров в казармы легиона в ряде стран Западной Европы действует разветвленная сеть вербовочных контор. Они были созданы в Марселе, Дюссельдорфе, Гамбурге. Дезертиров находят. Их пе упрашивают вернуться. Говорят коротко: «От нас просто так не уходят. В лучшем случае — на тот свет…»