Я хорошо могу представить себе квартиру, в которой ты рос, твою мать, которой всё равно, есть ты или нет. Я одного не могу понять: что значил для тебя дед — ведь со мной всегда была моя мать, я жила беззаботно и благополучно. А у тебя забрали и эту последнюю опору. За что? Почему этот мир так несправедливо обошёлся с тобой? С таким талантливым и неординарным!

Как мне хочется обнять того мальчика, который только что убил самого дорогого на земле человека, лишь бы ему больше не было больно! Сказать ему: ты ещё будешь любим, любовь не кончилась с уходом деда, он оставил её в твоём сердце. Но меня не было рядом, никого не было. Ты остался один. И вместо надежды сердце заполнил страх, что на самом деле ты сделал что-то очень плохое, что твой поступок не спас близкого человека, а погубил его. Из-за этого страха ты придумал пробуждение — эта гипотеза оправдывает тебя, делает всесильным Хароном — посредником, который прокладывает путь через ужасный Стикс, соединяет два мира. Это всесильное, несокрушимое существо подтолкнуло ещё многих людей к краю пропасти.

Но в тебе ещё живёт тот сомневающийся, отзывчивый мальчик. Как мне помочь ему?

Я бы хотела поговорить с ним. Но не с этим безликим монстром Хароном, который, несмотря на всё своё бесстрашие, осмеливается только писать длинные пафосные тексты, а с тобой, Вадим. Позвони мне: 8 (916) 317-89-00».

Инга набирала сообщение быстро и отправила не перечитывая. Ни звонка, ни ответа не последовало. Она поужинала в номере, не сводя глаз с экрана — от Харона ничего не приходило.

Звонок раздался вечером, когда она задремала, — это был Эдик.

— Ты не поверишь, что я нашёл! — почти кричал он. — По закону подлости — в последней коробке Олега, которую я вскрыл! Здесь есть всё! Выписки из ЕИРЦ на имя Скворец, копии завещаний Малышева, Чирикова и Адлера, счета и уведомления о банковских переводах Леонида Постникова, отправленных на имя Трифонова! Они обдирали этих людей, отнимали у них квартиры и деньги, а потом убивали! Тут только по моим прикидкам ценностей миллионов на триста-четыреста! Скинь мне контакты своего Архарова, я подвезу ему документы. Твой Олег провел охрененное расследование! Инга! Они у нас в руках!

Глава 20

Самолёт накренился, заскрежетал: садились сквозь свинцовые тучи. Иллюминатор залепило льдистой кашей. Наконец шасси рывком коснулось земли, боинг замедлился и стал выруливать со взлётно-посадочной полосы, раздались привычные жидкие хлопки аплодисментов. Инга прошла по кишке в здание аэропорта и застыла перед большими окнами.

Снег выпал — как освобождение.

Большие хлопья неспешно летели вниз, вверх, вбок, не подчиняясь никаким правилам и законам. Инга вспомнила, что когда-то давно читала Кате сказку, в которой говорилось, что в снегопад ангелы чистят перья. Она улыбнулась. Все было белым-бело вплоть до горизонта. Инга очень любила этот день в году. В подростковом возрасте у неё была собака Ника. Изящная гончая, вилявшая тощим задом при ходьбе. В день, когда выпадал первый снег, они выбегали во двор. Инга лепила снежки и кидала Нике, та прыгала за ними и ловила пастью, как щенок. Они обе ложились на спину и валялись на этом неплотном белом ковре, часто пачкаясь в грязи и осенних листьях. Это свежее, пищащее счастье Инга запомнила на всю жизнь.