Читаем Черновик беса полностью

Как там Вы? Как Вероника Альбертовна? Мы с женой уже соскучились по Вас. Приезжайте! Места у меня, как Вы знаете, предостаточно, да к тому же, второго такого парка, кой устроил я, в Сочи не найти. Будем гулять среди пальм и кипарисов, плавать в море, а вечерами сидеть на террасе, потягивать кофе с коньяком, грустить и ругать Правительство. И совсем неважно какое! А потом сразимся на бильярде. Только с Вас фора в три шара. Договорились?.. Вот уже сколько времени минуло, а вы так ни разу у меня и не гащивали, хотя обещания о приезде давали каждый год. Уверен, Вам здесь так понравится, что не захотите более никаких Средиземноморских круизов. А Веронике Альбертовне передайте, что у меня теперь свои купальни на море имеются. Да-с, разжился. Так что присутствие посторонних полностью исключено. И никто, кроме чаек, наших дам не потревожит. А помните, как Чехов описывал море в Вашем любимом рассказе: «вода была сиреневого цвета, такого мягкого и теплого, и по ней от луны шла золотая полоса»? Так вот, с верхней галереи моего парка открывается чудный вид на сочинскую бухту. И лунную дорожку можно наблюдать каждый вечер. Решайтесь, дорогой мой! Вот очутитесь здесь и напишите какой-нибудь приключенческий роман этак на двадцать-тридцать авторских листов, а? Помню, Вы рассказывали мне про сокровища. Отличный сюжетец! Глядишь, и гонорар получите такой, что сам сочинитель Горький впадёт в уныние… Давненько Вы не баловали «Петербургскую газету» литературными новинками. Присылайте, напечатаю тот час же. Да что там раздумывать? Собирайте чемоданы.

P.S. Признаюсь, меня гложет дурное предчувствие… Подробности расскажу при встрече. Приезжайте всенепременно, очень Вас прошу.

Ваш старый и верный друг С.Н. Толстяков».

23/VI-13 г.

— У меня, собственно, в ближайшее время никаких дел нет, — задумчиво выговорил Ардашев. — Можно и съездить. Сергей Николаевич что-то хандрит…Сочи хоть и маленький городок, но, говорят, очень приятный, и климат там чудесный.

— Я с удовольствием! Ты ведь знаешь, как я мучаюсь в этом губернском захолустье. Тут же всего две порядочных улицы — Николаевский проспект и Александровская. Стоит отойти на полверсты от Губернаторского дома, как перед тобой открывается настоящая южная деревня: крытые камышом хаты, куры, норовящие угодить под колёса извозчичьих пролёток, бабы в платках… Движений, жизни, интересов — никаких. Тихая скука. Заезжих театров мало, а местных лицедеев уже видеть не могу. У меня от них скулы сводит, как от лимона. Возьми хотя бы нашу первую театральную величину — Сашку Ростовского. Человек с гуттаперчевой совестью. Он не только в обществе жеманничает, но и на сцене кривляется. На премьере «Дяди Вани» купчихе Меснянкиной воздушный поцелуй послал. А знаешь почему? Потому что благодаря ей он главные роли получает. Муж-то её театру немало ассигнует. Вот старая грымза и решает, кому в новых спектаклях играть, а кому губы кусать от зависти за кулисами. Ну, нравится ей, когда смазливые актёришки её сморщенные ручки целуют. — Вероника Альбертовна поднялась, подошла к окну и вымолвила раздражённо: — Господи! Да как же мне этот Ставрополь надоел!

— Не нравится — уезжай, — сухо выговорил Клим Пантелеевич.

— Без тебя?

Ардашев промолчал.

Опустив глаза, супруга пролепетала: