Принятый как в перонистских кругах, так и в среде интеллигенции Аргентины, Франсуа Тавернье был, несомненно, идеальной фигурой, способной помочь Саре и ее друзьям в осуществлении их миссии. Но при всем при том, было ли так уж необходимо женить его на прекрасной еврейке? Он в этом сомневался, хотя… И все же ради утоления их жажды мести должен ли он принести в жертву свою любовь к Леа?

Чтобы немного отвлечься от назойливых мыслей, он принял приглашение Лауры послушать в «Лорантэ» джаз, где играли похожий на канадского лесоруба кларнетист в ковбойке и с волосами ежиком по имени Клод Лютер[9] и длинный худой тромбонист — Борис Виан[10].

11

«20 июля 1946 года.

Любимая!

Вот уже несколько дней, как я в Париже. Телефон в стране все еще работает плохо, а телефонистки безжалостны к влюбленным. Остается вооружиться пером и бумагой, чтобы высказать, как мне тебя не хватает, а также сообщить, что на этой неделе я приеду к вам с Лаурой, с которой мы позавчера увиделись. Твоя сестренка намеревается использовать меня, чтобы сократить насколько возможно свое пребывание в Монтийяке. У нее такие же, как у тебя, волосы, но на этом сходство кончается. А жаль!

Я повидался с Сарой и понял причину твоего состояния после того, как она и мне поведала о пережитых муках. Однако она не все тебе сказала. Есть еще кое-что, что тебе предстоит узнать. Ты сама прошла через множество испытаний и поэтому способна ее понять. Вы с ней во многом схожи. Разница состоит в том, что тебе не пришлось испить чашу мучений до дна. Знай, что Сара никогда больше не будет «нормальной» женщиной. Что бы мы ни предприняли, нам никогда не поправить непоправимое. Однако в наших силах ей помочь. Я прошу тебя позволить мне привезти ее с собой в Монтийяк. Она очень этого хочет. Если ты откажешь, я отнесусь к этому с пониманием. Но я хорошо тебя знаю. Ты великодушна и любишь Сару. Сейчас я уезжаю на пару дней в Лондон. Свой ответ передай через Лауру по телефону или телеграммой. С нетерпением жду дня, когда смогу встретиться с тобой, сжать тебя в объятиях и увидеть, как от счастья ты закрываешь глаза.

Девочка моя, хочу, чтобы ты в одном, одном-единственном, была абсолютно уверена: я тебя люблю. Будущее может таить для нас неожиданности, оно может быть не таким, как нам хотелось бы. Однако я твердо знаю, что ты единственная, слышишь — ЕДИНСТВЕННАЯ — женщина, рядом с которой я желал бы жить в окружении (почему бы и нет?) похожих на тебя детишек.

Франсуа».

У Леа екнуло сердце, когда она увидела знакомый почерк своего возлюбленного. Оставив на попечение Франсуазы и Руфи варенье, с которым возилась с самого утра, она помчалась в кабинет отца и заперла за собой дверь, чтобы спокойно прочесть письмо.