Серапио захлопнул рот. Одно дело, когда бьют его, но рисковать своими друзьями он не хотел.

– Начнем снова, – приказал мужчина. – Дерево и резец.

С трудом сдерживая слезы и стараясь не обращать внимания на кровоточащую щеку, Серапио взвесил грубый кусок дерева в одной руке и резец в другой. На миг закралась мысль бросить их в мужчину. А что потом? Куда бы он мог побежать, чтобы избегнуть еще одного удара? И птицы. Мужчина мог причинить боль птицам.

– Прекращай себя жалеть, – скомандовал незнакомец. – Ты воняешь жалостью к себе. Делай, что я говорю, и мы прекрасно поладим. Бить я тебя буду, только когда это понадобится. В конце концов, я вполне рассудителен.

Серапио не ответил.

Быстрые шаги, и Серапио понял, что сейчас будет еще один удар. Он отшатнулся, но чужая рука вцепилась ему в волосы и поставила на колени.

– Ты говоришь о своей судьбе. Но ты не желаешь страдать, чтоб достичь ее. Ты не доберешься до Товы, если будешь бояться, Серапио. Я сделаю твой разум сильным, если ты мне позволишь, научу тебя терпеть боль. Или ты желаешь остаться на этой террассе и гнить вместе со своими хранителями? – Он с силой встряхнул его, отчего голова Серапио колыхнулась взад и вперед, как тростинка на ветру.

– Я буду страдать! – громко и испуганно закричал мальчик.

Мужчина отпустил его, Серапио рухнул вперед и понял, что стоит на четвереньках, тяжело дыша и все еще сжимая брусок и резец в руках.

Он слышал, как мужчина пересек комнату и сел на дальнюю скамью. Голос доносился издали:

– Опиши мне это дерево. Скажи, что ты чувствуешь.

Серапио сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Заставил себя сесть и принялся крутить деревяшку между пальцами и ладонью.

– Я чувствую необработанный материал, – рискнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Что еще, – мужчина словно уговаривал его. – Сконцентрируйся. Используй пальцы и разум.

– Необработанный, – повторил Серапио, а потом: – Изъеденный. Зазубренный здесь, по левой стороне, и узловатый чуть ниже моего большого пальца. – Он провел кончиком большого пальца по узлу.

– Уже лучше, – согласился мужчина. – А теперь почувствуй создание, что живет внутри дерева. Оно здесь, прячется, ждет, когда ты выпустишь его наружу. – Шорох одежды, когда мужчина наклонился к нему. – Ты можешь это сделать, Серапио? Можешь найти создание внутри дерева?

– Да, – представив ворона, он провел резцом по бороздке, которую до этого наметил ногтем. Маленькая голова, большой клюв, изгибающаяся грудь и оперенные крылья. Он вонзил резец в дерево, но тот соскользнул, вонзившись вместо этого под ноготь. Закричав от боли, он отдернул руку и сунул палец в рот.

– Заставь боль стать твоим другом, Серапио, – настаивал мужчина. – Научись ее ценить так, как мог бы ценить любовницу. Пусть она станет тем, что жаждешь больше всего.

Серапио понятия не имел, чем занимаются любовники, но он достаточно часто слышал, как слуги трахаются в соседней комнате. Он точно не хотел иметь ничего общего со страданиями и болью. Неужели этот мужчина пришел, чтобы научить его именно этому? Он этого не хотел, но если это означало, что он станет тем, кем желала видеть его мать, он вытерпит это.

– А теперь, – сказал наставник, – расскажи мне опять об этой деревяшке. Только используй для этого другие слова.

Серапио подчинился.

Время шло. С заходом солнца становилось все холоднее, и пришли слуги, чтобы зажечь настенные светильники и предложить еду. Сам мужчина поел, Серапио же было приказано продолжить работу, поскольку он еще не заслужил ужина.

И лишь когда ночные слуги пришли приготовить Серапио постель, мужчина сказал:

– Пришло время мне уходить.

– Ты вернешься? – спросил Серапио, понятия не имея, хочет ли он, чтобы мужчина остался или чтобы ушел навсегда.

– Да, обещаю. – Он положил руку на плечо Серапио и сжал ладонь так сильно, что, казалось, тонкие кости сдвинулись под рубашкой. – В следующий раз, когда я приду, ты сможешь называть меня Пааде. Мы будем друзьями.

Серапио инстинктивно понял, что это ложь. Пааде не любил его. Он не был уверен почему, но знал это столь же хорошо, как и свое имя. Пускай Пааде и был здесь для того, чтобы выполнить обещание, данное его матери много лет назад, пускай он был здесь, чтобы научить его боли, дабы он мог исполнить свое предназначение, но они никогда не будут друзьями.

После того как наставник ушел, Серапио долго держал руку у щеки, размышляя. Кровь засохла тонкой, легко отслаивающейся, стоило только потянуть ее, дорожкой.

Боль напугала его, но он уже начал прощать ее, делать своим другом, как и говорил Пааде.

Над своей первой статуэткой он работал до глубокой ночи, да так и заснул, сгорбившись на скамейке. В руке была зажата заготовка вороны. Не до конца сформированная, только набросок того, чем она должна была стать, но начало все же было положено.

Глава 9

Город Това

325 год Солнца

(19 дней до Конвергенции)