Читаем Черное солнце полностью

У мусульман женщина величественна и высока, она в доме святыня. Попробуй притронься к ней посторонний или не так посмотри — убьет. Женский шахидизм, пришедший от ваххабитов, в корнях своих чужд чеченскому народу. Сочетание «черная вдова» носит двойной смысл. Ваххабиты, например, рассматривают женщину как машину для воспроизводства воинов. Родив ребенка, через 4 месяца она снова должна зачать, не важно от кого — от своего мужа или снова выйти замуж, если мужа нет, — и подарить воинам Аллаха нового воина. «Черная вдова» — это по-нашему почти веселая вдова. Для большинства чеченцев это прозвище звучит осуждающе. Чеченский народ против невест Аллаха. Не случайно многие из них в Чечне стали изгоями и вынуждены были эмигрировать в ближнее зарубежье.

Откуда взялись эти вдовы? Их готовили из женщин, которые находились в тяжелейшем состоянии после чеченского стресса. А стресс этот охватывает, по мнению чеченских психологов, 80 % населения. Даже если они и слегка преувеличивают, эта цифра все равно огромна.

Тут, кстати, уместно вспомнить недавнюю беседу с психологом, изучающим стрессы и конкретно «чеченский синдром», Леонидом Китаевым-Смыком, автором книги «Психология чеченской войны». Недавно Павел встретился с ним случайно на Пушкинской, и, когда рассказал, что изучает проблему фанатизма, Леонид Александрович с удовольствием поделился своими исследованиями по поводу чеченского стресса.

Корни чеченского стресса — безнадежность, бесперспективность, отчаяние. Сначала чеченских женщин, у которых погибли дети в первой и второй чеченских войнах и продолжают, как и наши российские солдаты, погибать, потому что большинство молодых чеченцев не мыслят себя без того, чтобы влиться в ряды боевиков, — сначала их обнадеживали наши демократы, потом сепаратисты, ваххабиты. Но надежды остались надеждами, а люди продолжали погибать, и им ничего не оставалось делать, как самим взяться за оружие. У матери отняли ее ребенка — он был для нее всем, она не была феминисткой, эмансипированной бизнес-леди. Какой у нее выход? Она выбрала войну. Если дети пропали без вести, это не менее тяжело, значит, души их находятся в скитаниях, мучаются, вместе с душами непогребенных родственников.

Возникает тоска. Это не просто литературный термин, который мы так часто употребляем, это психиатрический феномен, который связан с реальной физической болью. Как он проявляется? Эту боль легко представить, если вспомнить, как, будучи не подготовленными к тому или иному физическому упражнению, нагрузке, мы начинаем рьяно браться за дело, а потом ощущаем несколько дней боли в мышцах, костях. Такова же боль при военном стрессе, только она в десять раз больше, чем после занятий в тренажерном зале после длительного перерыва.