Читаем Черное солнце полностью

Эротическим фантазиям Саши не суждено было сбыться в эту ночь. Как только их сопроводили в коттедж, у него еле хватило сил на то, чтобы скинуть пиджак, рубашку, брюки и упасть поверх одеяла. Он даже забыл о том, что собирался делать этой ночью. Проснулся рано утром от холода. У него было открыто окно, а он лежал в одних трусах и носках. Саша снял трусы и носки, прошел в душ, пустил горячую воду, понежился под водой, насухо вытерся, высушил волосы феном, открыл холодильник, нашел в нем маленькую ледяную бутылку кока-колы, открыл ее и выпил всю из горлышка. Широко зевнул и вернулся в кровать. Теперь он осознанно, как учил его брат психолог, с прочувственным удовольствием, лег под одеяло на белоснежную простыню, с наслаждением поерзал, сказал шепотом «Здравствуй, дольче вита» и заснул крепким сном.

13

Ну вот, опять я стал свободным художником, подумал Павел, получая расчет и трудовую книжку в НИИ психиатрии. Профессор Белов, под началом которого работал Павел Кочетков, покинул институт, и туда, куда он пошел работать, Павел идти не хотел, как профессор его ни звал. Одно дело заниматься наукой, другое — заниматься чисто коммерческой психологией в тренинговом центре. На жизнь Павел себе может заработать и дома, решил он. И стоило ему уйти с работы, как сразу поступило предложение от очень состоятельного клиента. Странное ощущение, как будто появились крылья. Последнее время работать в институте стало очень тяжело: от Павла требовали того, что он никогда не любил делать. Во-первых, организовывать коммерческую службу по лечению наркоманов, во-вторых, заниматься чужими научными трудами. И даже не потому, что они были не его, нет, просто они были настолько ему неинтересны, что он чуть не засыпал над ними.

И теперь, когда уволился, он полностью принадлежит самому себе и наконец может всерьез заняться тем, что замыслил. Мысль о написании большой работы о фанатизме возникла давно, еще после 11 сентября 2001 года. События «Норд-Оста» эту идею укрепили, а последние теракты в метро убедили его в том, что он должен разобраться с этим явлением раз и навсегда. Что это будет — популярная книга, докторская диссертация, — он пока не знал, форма интересовала его меньше всего. Главное — ухватить суть. А насколько книга получится научной или популярной, об этом он думать не будет, главное — провести исследование. О терактах и их возможных исполнителях писали много, но все не то, что интересовало Павла. Кто эти люди? Убежденные фанатики? Зомбированные психопаты? Или просто расчетливые бандиты, которым платят большие деньги? Но террористы-смертницы уже никаких денег, ни больших, ни малых, получить не могут…

Что это за явление? Сначала надо было определиться с понятием «фанатизм». Что оно означает? Павел решил вывести собственную формулировку понятия. Не зря же он был кандидатом наук. С этого и решил начать работу.

Он заварил кофе покрепче, налил в свою любимую чашку с изображением кофейных зерен, поставил чашку на стол, включил ноутбук, создал новый файл и, глотнув кофе, начал стучать по клавишам.

«Настоящий фанатизм — это женская фиксация на идее, которая стала для человека сверхценной, идефикс. Фанатизм — холодное и очень трезвое явление, поэтому фанатов трудно переориентировать. Эмоции здесь очень полярные — кто не с нами, тот против нас. Никаких компромиссов фанатик не признает. Если идея фанатизма попадает на очень благодатную почву — паранойяльную личность, тем более вялотекущую шизофрению со скрытым паранойяльным бредом, она приживается, превращаясь в единственную всепоглощающую бредовую идею. Эмоциональная сфера уплощается, выхолащивается, подчиняется только одной идее, которая существует в черно-белом измерении „хорошо-плохо“.»