Маркус опустил голову и поцеловал меня в губы, жадно, требовательно, заставляя тут же ответить. Я обняла его за шею и провела рукой по спине, ощущая каждый бугорок напряжённых мышц, и возвращаясь обратно, запустила руку в мягкие волосы. Он провёл рукой по бедру и скользнул под юбку, мои ноги податливо раздвинулись, и меня вновь затопила волна смущения, окрасив щёки и уши ярким румянцем. От прикосновения к внутренней поверхности бедра по телу прокатилась волна мурашек, а мои бёдра напряглись, чуть сжав его руку.

— Ты такая милая, когда смущаешься, — проговорил он, оторвавшись от губ, но тут же опустился к шее, — и особенно, когда потом стонешь.

Целуя нежную кожу, он спускался вниз, а рука под юбкой поднялась к тонкой полоске трусов, отодвинув её в сторону, он так чувствительно провёл пальцами, что я легонько застонала и закусила губу. Вампир коснулся языком шеи, а затем вонзил в меня клыки. Сладостная боль потекла по венам и принесла с собой нестерпимое желание. Оно давило между ног, вгрызалось в кости, поднималось в груди и грозило сломать грудную клетку. Разум ускользал, оставив во мне лишь безумную неутолимую жажду. Я впилась ногтями ему в шею, хватая ртом воздух, а бедра сами собой раскрылись, умоляя продолжать.

Маркус водил пальцами вверх и вниз, то совсем легонько, то нажимая сильнее, заставляя меня вздрагивать, а потом скользнул ими внутрь. Я всхлипнула от удовольствия и двинула бёдрами вперёд. Он оторвался от шеи и облизал кровь с губ, рассматривая меня всё ещё голодным и немного безумным взглядом, и смущая ещё больше.

— Не смотри на меня, — прошептала я и снова выгнула спину, покрывшись мурашками от очередного движения пальцев внутри.

— Ты слишком красивая, когда возбуждена, я не могу на тебя не смотреть.

Его губы искривила усмешка, и он снова склонился, жадно меня целуя, вырывая поцелуй за поцелуем, сплетаясь со мной языками и не давая лишний раз вздохнуть. Поглаживая меня снаружи, он вводил пальцы снова и снова, и чем глубже он входил, надавливая на какое-то особенно чувствительно место, тем слабее я могла себя сдерживать. От стонов губы пересохли, я будто провалилась сознанием в пустоту, в которой не осталось ничего и никого, кроме нас двоих и прожигающего меня насквозь желания. Оно усиливалось и каждым движением и поцелуем, пока не превратилось в бушующую лавину и не накрыло меня волной чистейшего удовольствия, заставив практически кричать, пока силы не покинули меня, оставляя в теле лёгкую приятную дрожь.

— Как же ты прекрасна, — сказал он с лёгкой хрипотцой в голосе и убрал с моего потного лба прилипшие пряди волос, я снова ощутила, что краснею. — Ты не представляешь, как тяжело мне было прервать поцелуй в той деревне и усыпить себя, как сложно было не кусать тебя, просто потому что я не смог бы остановиться. — Он провёл рукой по месту укуса и нежно погладил его. — Мне пришлось выйти на мороз и бродить среди тёмных домов в попытках успокоиться и убедить себя, что я всё делаю правильно.

— И это… — недовольно проговорила я, всё ещё пытаясь выровнять дыхание, — было обидно, знаешь ли. Мне показалось, что я недостаточно хороша, чтобы тебе понравиться.

— Я знаю, но я боялся тебе навредить. Ты не представляешь какой голод я тогда испытывал, зная, что ты пусть и под алкоголем, но хотела сама. Связь всё усиливала и затмевала разум, как сегодня в Соборе, когда ты смотрела на меня будто новыми глазами, и как каждый раз, когда я смотрю на тебя, вдыхаю запах, глажу кожу и ощущаю твой вкус. Со всем этим очень сложно бороться. И теперь ты понимаешь на себе каково это.

— Но ведь теперь тебе и не надо бороться? — преодолев смущение, я придвинулась ближе и обняла его, тут же почувствовав на талии сильные руки.

— Нет, не надо, — Маркус склонил голову набок, и его взгляд стал совсем тёмным и голодным. Он снял рубашку и откинул в сторону, придвигая меня ближе. — Иди сюда, сегодня я тебя не отпущу.

Глава 10

Не думала, что за день до коронации буду так сильно нервничать. Я многое пережила за последний год: гибель близких, смерть, воскрешение, венчание… но всё было или слишком неожиданно, или практически несбыточно. А сейчас, когда всё отработано, соберётся много людей, да и все взгляды королевства будут направлены на меня… сколько всего могло пойти не так? В день коронации брата вообще вон началась война.

В дверь постучала служанка и сообщила, что меня ожидали на совете. Для того, чтобы встать, пришлось приложить немало силы воли. Ноги не слушались совершенно, а руки слегка тряслись. Главная повестка собрания — ответ Маркусу на заговор. Признаться, я знать не знала, что придумали советники, и что нам делать, если у них не окажется никаких вариантов. Начальник стражи и глава города этот вопросы на собрании периодически обсуждали с остальными, но я, как обычно уставшая, витала в облаках или молча смотрела в окно. Перестала следить за ходом обсуждения я ещё на этапе допросов.