Читаем Черное копье полностью

Двуручный меч, неожиданно также оказавшийся воронёным, под стать доспехам, с лёгким шелестом вылетел из ножен; сжимая его обеими руками, предводитель поднял его остриём вверх, точно собираясь принести клятву; он обвёл жестким взглядом ряды, и последние обрывки разговоров утихли. Берель также поднял руку.

– Слушайте и внимайте словам нового дела! – крикнул он, приподнимаясь на стременах. – Вам надлежит пройти по краю обитаемых земель к тайне Востока и помочь Вождю разрешить её. Он нуждается в вас. Вы выступаете завтра, на сборы даю один день. Не тревожьтесь о дороге – у вас есть опытные проводники. Не тревожьтесь о припасах – мы даём вам достаточно. Ваше дело – проложить мечами дорогу к неведомому и обратить его на службу нашему делу, ибо вы знаете, что такие места таят много чудесных вещей, сила которых необходима, если мы восстанем против эльфов, гори земля у них под ногами! А теперь будет говорить Отон.

– Братья! Перед нами путь, где будет раздолье вашим мечам. Все вы – известные бойцы, славные среди своих соплеменников. Все вы… почти все, – он бросил быстрый взгляд на Фолко и гномов, – давно знаете друг друга и меня и помните закон нашего братства – только смерть может помешать выполнению приказа. В отряде одиннадцать новых воинов – им придётся делом доказать своё право быть среди нас. Десятники! Разобраться по старым десяткам!

Строй сломался, по нему прошло короткое множественное движение, и он оказался разделённым на десять небольших отрядов – где по девять, где по восемь, а где и по семь человек. Одиннадцать новичков остались стоять в середине – и среди них гномы и хоббит. Отон спешился, неторопливо прошёлся вдоль строя – и только теперь хоббит с удивлением сообразил, что тот говорил на всеобщем языке!

Проходя мимо новых бойцов, Отон на время задерживался возле каждого, задавал два-три вопроса и называл номер десятка, куда тот должен был отправиться. Когда очередь дошла до друзей, Отон с минуту молча смотрел на них, прищурив тёмные глаза, а потом мотнул головой и небрежно бросил:

– Восьмой десяток…

Остаток дня прошёл в сборах. Грузили припасы для дальней дороги, отбирали коней и делали ещё тысячу дел, необходимых перед походом. Друзья честно работали наравне со всеми; им повезло: в десятке не было орков, командовал им немолодой уже уроженец Дэйла, хорошо знавший народ гномов и уважавший их. Кроме него, в десятке были ещё два истерлинга, два ангмарца, один выходец из Айбора и один аж из северных областей долины Андуина, из государства Беорингов. Все знали всеобщий язык, все видели недавнее состязание и поглядывали на друзей с изрядной почтительностью.

Ночью Фолко опять долго не спал. Вот он оказался в самом центре цитадели Олмера, познакомился с десятками служащих ему; но он не видел в них закоренелых в грабежах и убийствах разбойников с большой дороги. Это были сильные и смелые люди, и власть Олмера могла держаться среди них на чём угодно, кроме одного – кроме страха.

Наутро отряд выступил. Друзья ничего не успели узнать; однако, когда дружина Отона проезжала городскими улицами, среди провожавших Фолко нежданно увидел знакомое лицо Келаста и едва удержался от вскрика. Дорвагский разведчик стоял в окружении товарищей, бесстрастно взирая на проходящие мимо ряды конных. Лишь едва заметное движение его головы дало понять хоббиту, что Келаст заметил его.

– Эй, Манор! – тронул за плечо могучего истерлинга Торин. – Когда нам скажут, что нужно делать в этом походе? Тут же не так, как в Арноре, где приказывают рубить, не сказав кого и зачем! Я тут недолго, но думаю, что должно быть по-иному!

– Так и будет! – отозвался Манор, поправляя копьё у седла. – На первом же привале Отон расскажет всё, что нам нужно знать. Он ничего не скрывает понапрасну. Сам увидишь…

У городских ворот их нагнал приехавший пожелать удачи Берель, и тут же к отряду присоединился ещё один его член – низенький тщедушный человечек со странно знакомой плотно закрытой корзиной; присмотревшись, Фолко узнал в ней садок с улагами!

Три дня они продвигались через страну Олмера – не медля, но и без ненужной поспешности; взору Фолко открывались богатые селения разных родов и племён, которые, точно сорванные ветром листья, облепили могучий ствол неколебимо стоящего под грозою дерева. Отряд Отона ни в чём не знал нехватки. Даже ночевали они не под открытым небом, а на имевшихся вдоль дороги обширных воинских дворах – опытный командир Отон не хотел утомлять своих людей раньше времени.

Смутно и мглисто было в эти дни на душе у хоббита. Их встретили с открытой, чуть грубоватой, но искренней дружелюбностью; их умению дивились и уважали за это; кое-кто даже просил на досуге обучить увиденным на ристалищном поле приёмам боя. Руки истерлингов, харадримов, ангмарцев и хазгов ломали хлеб, протягивая половину краюхи хоббиту; к его кружке с готовностью тянулись полные ароматным мёдом фляги; ночью, сжавшись под одеялом, Фолко с ужасом всё чётче и чётче осознавал, как непросто ему будет поднять оружие на доверявших ему и делившихся с ним походным ломтём.