Читаем Черное копье полностью

Они проговорили всю ночь. Фолко с неутолимой жадностью впитывал самые мелкие подробности житья-бытья Бэкланда за долгие годы его отсутствия.

– А Милисента твоя… – опустил глаза дядюшка. – Милисента-то, любовь твоя, попечалилась-покручинилась, да и за Крола замуж выскочила… А сейчас, как весть от тебя пришла, вскрикнула, побелела вся – да без чувств хлопнулась. А как в сознание привели – так с того самого времени без передышки рыдает. Сдобкинс-то младший, который письмо привёз, как давай расписывать, каким ты героем да красавцем вернулся…

Фолко опустил голову. Милисента… Грусть была какой-то светлой, непонятное, неведомое доселе чувство теснило грудь. Сам того не зная, он давно смирился с этой потерей. И тут с острой печалью вдруг ощутил, что ему, как и Фродо Бэггинсу, не будет покоя в Хоббитании. Перед глазами встали давнишние видения – корабль Морского народа, прыгающие с него Малыш и Торин… Адамант Хенны… Перьерукие…

– Но теперь ты вернулся, – продолжал дядюшка. – Теперь-то всё на лад пойдёт. Народ мы укроем. Лес-то, ой большой, а я уж тряхну стариной, вспомяну тропку до Тома Бомбадила!

– Ты был у Тома? – поразился Фолко.

– Бывал, бывал… когда в твоих годах был. Дом видел, его самого. Золотинку его… Видеть видел, и он меня заметил, рукой махнул даже – подходи, мол, – да я заробел… Ну ничего. Вспомню молодость! А ты домой поспеши. Как суматоха-то вся эта схлынет – давай уж, вернись, пожалуйста! Не миновать-стать тебе хозяином Бэкланда, когда твой черёд придёт.

– Сначала давай, дядюшка, с разбойниками покончим, – отговорился Фолко.

Он по-прежнему не мог сказать сородичам всей правды. Не мог сказать, что дело Запада проиграно и враги уже, наверное, подступают к Аннуминасу и Серым Гаваням…

Утром Фолко и гномы уже скакали во главе большой дружины хоббитов на юг. Приказы тана и мэра были выполнены – деревни опустели, добро вывезено, скот угнан. Обозы тянулись на восток – к Брендивину, где Брендибэки – небывалое дело! – наводили наплавной мост рядом с паромной переправой.

После целых суток пути отряд достиг границы. Деревня, где распоряжался Том Сдобкинс с пятью десятками молодых хоббитов, походила на крепость – входы и выходы перегорожены рогатками, даже подобия рвов откопаны. Всего в Южный удел пришли почти пять тысяч ополченцев – куда больше, чем рассчитывал Фолко, никто не остался в стороне.

Фолко спешил, расставляя восторженно глядящих на него стрелков по кустам, перелескам и оврагам. А когда всё было готово, небольшой дозор отправился на юг.

Ехать им пришлось недолго. Горизонт подёрнулся пылью, затем в пыли показались всадники. Прошло ещё немного времени – рядом с конными появились пешие.

– Орки, – прищурился Малыш.

Фолко и гномы смотрели на приближающийся вражеский отряд, прикидывая его численность и возможные задачи: смотрели, как и должны смотреть бывалые воины. А вот хоббиты, взятые Фолко с собой, испуганно умолкли, не в силах отвести глаз от приближающихся врагов.

– Ну-ка, друзья, – негромко скомандовал им Фолко. – Не тряситесь так и давайте-ка половина назад. Пусть тан Перегрин знает, что разбойники уже рядом.

Однако командир вражеского отряда, судя по всему, никуда не спешил и никого не опасался. Конные шли шагом, доспехи были свалены на телегах; лишь несколько вооружённых всадников – верхом на конях и на волках – отделились от отряда и помчались вперёд, едва завидев впереди аккуратную изгородь хоббитанской границы. Фолко и гномы прижались к земле, а хоббиты – те, похоже, и дышать перестали.

– Эй, что это ещё там такое? – хрипло произнёс на всеобщем один из вражеских всадников, осаживая коня неподалёку от притаившегося дозора.

– Я слыхал – тут земля половинчиков! Помнишь, тот купец болтал? – отозвался другой, похожий на истерлинга.

– Половинчиков? Этих крысят? – прошипел третий – по виду сущий орк, сидевший верхом на злобно косящемся по сторонам волке.

По счастью, ветер тянул на укрывшихся дозорных, и их не учуяли.

– То-то славно! Погуляем, позабавимся!

Истерлинги переглянулись, как показалось Фолко, с неодобрением.

– Вождь сказал идти к эльфийской крепости и не задерживаться здесь, – с холодком в голосе заметил один из воинов.

– Да мы ж далеко впереди! Задержимся на день-другой – кто заметит? Эти ж уродцы – первейшие эльфийские прихвостни, то всякий знает. Выжечь их огнём! А в норах их, глядишь, и мы поселимся.

Истерлинги помолчали, потом тот, кто говорил о приказе Вождя, вновь нарушил тишину:

– Тут мы вам не помощники. Вождь ничего не велел нам относительно половинчиков. Нам у них, во всяком случае, делать нечего, да и не по-воински это – убивать таких малышей. Мы не трогаем детей, даже когда берём города!

– А я говорю – мы пойдём туда! – зарычал орк. – Я Уфтханг. Я командую. У меня три тысячи мечей. Идите себе вперёд, мы вас догоним.

– Вряд ли Вождь спустит тебе это, – заметил истерлинг.

– Победителей не судят, – возразил орк. – Мы верно служили ему, мы убивали эльфийских прихвостней. Неужто бедные уруки не заслужили небольшого развлечения?