Читаем Черное копье полностью

Торин кусал губу, Малыш просто стоял, словно в забытьи, прикрыв глаза; Фолко изо всех сил боролся с предательской дрожью в коленях; он пытался почувствовать Олмера, разглядеть его своим внутренним взором – и не мог, он помнил запечатлённую в его памяти картину – Войско Вождя выходит из-за Серых гор, и он, зажмурившись, безошибочно ощущает его присутствие – присутствие Силы, теперь ничего этого не было. Как будто тот вновь стал обычным человеком. Или научился держать эту Силу в жёсткой узде, не давая вырываться наружу, как Фолко держал в тисках собственной воли, не позволяя растечься, Силу Талисмана? А может, действовало ещё что-то, о чём он, хоббит, до сих пор не имел никакого представления. Мир был чёток до рези в глазах, хотя Фолко пытался напрячь все свои способности, малопонятные и ему самому; однако ничего не получалось. Мелькнули и исчезли, словно унесённые неистовым ветром, голубые лепестки – и всё.

Во рту пересохло. Да скоро они там, сколько же можно так стоять! Фолко казалось, что земля вот-вот начнёт дымиться у него под ногами – так велико было напряжение. Только бы не выдать себя, только бы Торин не лишился рассудка – ведь строй стоит при оружии, в полных доспехах! Но вот полог шатра качнулся, откинулся, и в проёме показались пять человеческих фигур. Идут!

Сердце хоббита, казалось, оборвалось и низринулось куда-то вниз, перехватило дыхание; невольно поддаваясь странному порыву, он даже приподнялся на цыпочки, чтобы лучше видеть, хотя и так стоял в первом ряду.

– Слава! Слава! – грянул торжественный и одновременно торжествующий клич. – Слава!

Мечи ударили в щиты. Невольно отшатнувшись – клинок соседа едва не задел щёку хоббита, – Фолко краем глаза увидел, что все тролли валяются ничком, воздев руки к небу, словно в беззвучной мольбе, а Олмер стремительным шагом уже идёт вдоль строя.

К людям Отона присоединились и охранники Вождя. Фолко замер, как очарованный, подобно птичке перед змеёй, не в силах оторвать взгляд от Вождя. Было в нём нечто такое, что завораживало, всё в нём казалось исполненным особой силы и окутано завесой непроницаемой тайны, которая, однако, обещает неописуемое блаженство тем, кто верно служит её обладателю. Он действительно знал ответы. Он действительно мог указать путь. Олмер ещё не сказал ни слова, а Фолко чувствовал, как в его незримую броню знания ударил могучий таран обаяния, исходящего невесть откуда. Рядом с Олмером шёл Санделло, держа в руке факел; отблеск пламени играл на спокойном, суровом лице Вождя, словно высеченном из камня – настолько резки были его черты; и всё же Фолко чувствовал, что Олмер изменился. Изменился даже внешне – лицо стало суше, нос заострился, щёки чуть ввалились, заметнее стал выдавшийся вперёд подбородок…

Вслед за Санделло шёл знаменосец с небольшим штандартом, уже знакомым друзьям: чёрная корона в белом округлом поле на чёрном фоне полотнища; за знаменосцем следовал Отон, за ним – ещё двое незнакомых хоббиту. Олмер шёл вдоль короткого строя, вглядываясь в восторженные лица воинов и едва заметно улыбаясь; он приближался… приближался… захотелось исчезнуть, скрыться, превратившись в крошечную песчинку или букашку где-то в траве, – хоббит ощутил на лице могильный холод, знакомое дуновение той же древней Мощи, что составляла основу Талисмана; силы изменяли ему, он чувствовал, что вот-вот упадёт, но тут Олмер, сделав ещё шаг, встретился глазами с Фолко.

На тонких губах Вождя появилась лёгкая улыбка; он чуть приподнял голову, словно ища кого-то взглядом; и, найдя гномов, стоявших чуть сзади и левее хоббита, вновь улыбнулся. На краткий миг в его глазах сверкнул багровый огонёк – а может, это был просто отблеск факела?

Вождь ничего не сказал, он даже не задержался; ещё несколько шагов, и обход окончен; остановившись, перед тем как скрыться в уже разбитом для него большом походном шатре, Олмер сказал:

– Благодарю вас, храбрецы. Вас осталось так мало, а это свидетельствует о том, что вы действительно сделали всё, чтобы выполнить мой приказ. И не ваша вина, что он всё-таки остался невыполненным. Я прощаю вас за то, что вы смогли найти! Спите спокойно, наше дело ещё только начинается, и всем понадобится много сил для грядущих битв! А вы, – он повернулся к троллям, по-прежнему лежавшим на животах и слабо подвывавшим, – поднимитесь! Завтра вы дадите Клятву – встанете в один ряд с моими испытанными бойцами, ибо делом уже доказали свою преданность! Сейчас ночь, и время спать. Утром я потребую вашей службы. Всё! Разойдись!

«И голос… – подумал хоббит, отрешённо вытирая струящийся по лбу пот. – И голос не совсем тот – суше, резче, безжизненней. Да, меняется Вождь…»

Возбуждённо и радостно переговариваясь, люди понемногу расходились к своим кострам; Малыш, Торин и Фолко задержались.

– Ну что, сматываемся? – деловито спросил Малыш, косо поглядывая на часового у крайнего огня.

– Нет, – еле слышно ответил хоббит. – Теперь уже поздно. Давай, Торин, у тебя же был какой-то план на этот случай.