Читаем Черное копье полностью

– Это не просто война, – внезапно решившись, заговорил Фолко. – Это продолжение войн, начавшихся ещё до сотворения Арды! Как мне ещё уберечь от разгрома родину? Посоветуйте же, вы, мудрые! Как я смогу жить, если узнаю, что милая моя Хоббитания обращена во прах?! Я не знаю иных способов, да и учиться уже поздно. Речи твои, почтенный, были прекрасны, со многими я бы согласился – если бы понял их предназначение. Какое вам дело до нас, трёх крошечных песчинок в неисчислимом море взвихренных войной народов? Отпустите же нас и дайте пройти наш путь до конца. Мы не можем убедить вас в своей правоте, вы не хотите вступать в сражение ни на той, ни на другой стороне – не нам вас судить. Но только помните, что грош цена всем высокомудрым рассуждениям, если в результате на месте прекрасных, устроенных земель раскинется выжженная пустыня! Да, мы были бы счастливы «втянуть», как нам уже сказали, вас в войну! Втянуть – потому что никогда гномы не служили Злу ни в одном из его многочисленных обличий. Ваши предки, бывало, ссорились с эльфами и даже воевали с ними – но время ли сейчас для старых счётов? Мы имеем дело с могучей и жуткой Силой – и никто не может чувствовать себя в безопасности, пока она действует. А если вы настолько сильны, что одно появление ваше может решить исход дела – так его надо решить в пользу сохранения старого, привычного и устоявшегося, ибо новое, что пробивает себе сейчас дорогу, громоздит курганы мёртвых тел! Отпустите же нас и, по крайней мере, не мешайте. Нам себя всё равно не переломить, и ученики из нас никудышные. Да, на мне есть вина, я произнёс ваше заветное Слово с одним намерением – спасти себя для дела, которое начал и от которого не откажусь, пока ноги ещё могут нести меня. А теперь я умолкаю. Наша судьба в ваших руках. Мы ответим вам на всё, что сможем, если вы спросите.

Утирая рукавом пот и дивясь сам себе, Фолко замолк и потупился под изумлёнными взглядами друзей. Нечасто произносил он подобные речи, но уж если начинал говорить в стиле, более подобающем для героев Войны за Кольцо, то зачастую сам не мог остановиться.

Пять пар глаз спокойно поднялись на хоббита. Пять пронзающих взоров старались проникнуть к самым корням его помыслов; и, прежде чем он успел воспротивиться этому, он услышал голос Вира:

– Малыми речами не переубедить их, брат Мотсогнир. Нужны долгие пути движения мысли, нужно сосредоточение и одиночество… Горячая кровь будет гнать их вперёд до тех пор, пока они не падут мёртвыми. Высокие по их меркам чувства движут ими, они не ищут ничего для себя, – быть может, отпустим их с миром?

– Разве не знает брат Вир, что высокие чувства не могут оправдать гибельных последствий продиктованных ими деяний? – возразил говорившему Видгри. – В безумии своём они готовы на всё, лишь бы исполнить задуманное, – им неважно, сколько погибнет при этом невинных! Сколько Смертных окажется втянуто в истребительную войну!

– Войны не избежать, – угрюмо нагнув голову, хрипло сказал Торин. – Мы уже выиграли одну битву под городом людей Аннуминасом, далеко на западе отсюда. К сожалению, победа не была окончательной, наш враг обретает власть над страшными силами – над Ночной хозяйкой, например. Неужели вас не беспокоит и это?

– Не беспокоит, – холодно произнёс Свальви. – Мы не бросаемся на каждый пожар. У нас иные пути и иные дела.

– Не время сейчас спорить об этом, – досадливо поднял руку Вир. – Что мы сделаем с этими путниками, нарушившими наш закон? Положа руку на сердце, я бы отпустил их. Нам не понять их, им не понять нас. Пусть идут. Что скажешь ты, Тир?

– Пусть идут, – прогудел молчавший доселе гном. – Они чужды нам.

– Нельзя не исполнять закона, – нахмурился Свальви, и Видгри, соглашаясь с ним, молча наклонил голову.

Все повернулись к пятому – Мотсогниру.

– Отпустим, – после продолжительного молчания наконец вымолвил он. У хоббита вырвался невольный вздох облегчения. Свальви и Видгри угрюмо набычились, словно готовясь немедля возражать, однако Мотсогнир остерегающе поднял руку.

– Отпустим, но с браслетами Ауле, – жёстко произнёс он, и все остальные, как по команде, замолчали.

С минуту пятеро Чёрных гномов беззвучно переглядывались, а затем, вставая, один за другим торжественно произнесли: «Да будет так!»

– Вы дадите клятву нигде, никогда и ни под каким видом не говорить на поверхности о чём бы то ни было, что видели, узнали или хотя бы подумали здесь, – начал Вир. – Но слова – ветер. Мы давно не верим никому на слово. Браслеты Ауле, – в его голосе зазвучал металл, – умертвят вас в тот миг, когда вы начнёте говорить при ком бы то ни было четвёртом. А чтобы вы не сомневались – смотрите!

Откуда-то в руке Вира появился простой тёмный браслет без единого украшения, грубо отлитый из чёрного металла. Чёрный гном надел его на торчащий рядом с подлокотником его кресла острый камень и, пристально смотря на него, щёлкнул пальцами. Секунда – и браслет побагровел, засветился, волна жара докатилась даже до стоящих внизу друзей, а спустя ещё мгновение камень потерял первоначальную форму и цвет и потёк огнистой струйкой…