Читаем Черное копье полностью

– Сходные с чем?

Взгляд Отона, казалось, сейчас пробуравит Фолко насквозь; на лбу у хоббита выступила испарина, он с усилием отвёл глаза – и заметил край тускло-жёлтого ободка на пальце Отона, сейчас полускрытого складками плаща, очевидно, предводитель отряда не хотел, чтобы его кольцо было замечено, но отвлекся на миг, и ткань сползла.

– Ну… с тем, что я чувствовал, с тем, как оно действовало…

– А как действовали те, Великие Кольца Прошлого?

Фолко замешкался. Взгляд Отона не смягчился, голос был сух и жёсток; однако выкладывать всё, что он знал, этому человеку Фолко всё равно не стал. Где умалчивая, где привирая, он рассказал о свойствах Кольца Всевластия, Девяти Мертвецких, Семи Гномьих и Трёх Эльфийских так, чтобы всё как можно больше походило на проявления нового Талисмана, хотя, говоря, сам ещё яснее понял, что данное Отону Кольцо несколько иного свойства. Оно действовало грубо, впрямую, так, что все ощущали его непосредственное присутствие; похоже было, мелькнула у хоббита неожиданная догадка, что Талисман – это лишь опознавательный знак, скованный Олмером для того, чтобы легче и быстрее собрать под свои штандарты остатки служивших Саурону.

По мере того как хоббит говорил, лицо Отона всё больше бледнело, бисеринки пота высыпали на висках и лбу, хотя в шатре было совсем не жарко; руки тревожно мяли край накинутого на плечи плаща; он словно стоял на пороге чего-то необычайно важного для себя, но никак не мог решиться переступить этот порог – потому что возврата оттуда уже не будет. Не жалея красок, Фолко расписал ужасную гибель Девятерых – и не без тайного удовлетворения заметил, как пальцы Отона поспешно и со страхом сдёрнули Талисман с его правой руки. Сразу стало легче дышать и мыслить, в голове прояснилось.

Предводитель отряда молча сидел, погружённый в какие-то мрачные раздумья, не замечая закончившего свою отнюдь не до конца правдивую повесть Фолко. Наконец Отон поднял глаза; в его взгляде, смятённом, слегка растерянном, Фолко прочёл жгучее желание задать ещё какие-то вопросы и страх того, что, задав их, он в какой-то мере окажется зависим от этого подозрительного половинчика, которого он обязан был целым и невредимым доставить Вождю для допроса, и уж ни при каких обстоятельствах не вступать с подозреваемым во всяческие подобные разговоры! Но ему неудержимо, смертельно хотелось узнать ещё, и это желание в конце концов победило.

– И ты думаешь… что Талисман Вождя – это нечто вроде тех Колец, что носили Призраки?

– Что я могу думать? Я лишь высказал свои догадки, – скромно потупился хоббит.

– Но кто же тогда Вождь?! – Тут Фолко смог наконец мысленно утереть честный трудовой пот, ибо в голосе Отона был страх, страх и недоумение, переходящее в почти неприкрытое отчаяние.

– О! – поднял палец Фолко. – Он тот, перед которым мы, смертные, должны лишь пасть ниц и служить его орудием, ибо не дано и не может быть дано нам прозреть его пути и цели. Великая сила вернулась, капитан. Мы служим ей. Отчего же ты так побледнел?..

– Он дал мне это Кольцо… сказал: надень, если будет трудно… – бормотал Отон, не отвечая на вопрос хоббита, заданный в нарушение субординации. – Да, оно даёт власть… Я чувствовал себя всесильным, а я стоял один против Ночной хозяйки. Я чувствовал, что этот знак даёт мне право повелевать ею…

– А как искусно Вождь создал этот Талисман! – как бы с восхищением произнёс хоббит, мечтательно воздевая взор, и его расчёт оправдался.

– Да, Вождь ковал его долго, несколько дней, в Чёрной Яме, как называют это место басканы. Мрачное оно, жутковатое, – говорят, там в старину упал Небесный Огонь…

– Да, это было на северных склонах Серых гор, – кивнул хоббит, но Отон неожиданно возразил:

– Нет, это между лесами дорвагов и Опустелой грядой… Вождь сделал небольшой крюк перед уходом на юг, к хазгам. Он произнёс тогда странные слова на непонятном языке, и всех словно мороз по коже продрал. Не знаю уж, откуда этот язык стал ему ведом…

– Мудрость Вождя безгранична, – осторожно вставил хоббит.

– Да, но твой рассказ наполнил меня смутной тревогой, – хмуро признался Отон. – И всё же… всё же ты прав – и не прав. Я давно с Вождём, и я говорю тебе – это человек! Он наш! Кому, как не мне, знать это, если мы, бывало, укрывались от непогоды одним плащом и делили последний хлеб на троих – Вождь, я и Горбун?! Если мёрзли с ним и мокли, горели и отступали… – Отон неожиданно махнул рукой. – Я немало воевал, ходил под разными знаменами – но только эти по-настоящему мои. Я иду за Вождём не из страха, запомни, половинчик! Ты, кстати, тоже. Мне трудно понять, что движет тобой – но только не страх. Что-то тут не сходится… Ну да не нашего ума это дело.

Неожиданно он вскочил на ноги, во взоре билась тёмная ярость. Одним движением он резко надел Талисман себе на палец, и Фолко невольно попятился, такая несдерживаемая властность появилась во всём облике капитана. Хоббит понял – тот сделал выбор.