Читаем Чернобыль Лэнд полностью

Обломки и гипсовая крошка разбитой статуи так и лежали на полу. Секретарша не прибралась после отчаянной обороны кабинета начальника. Решила, что тот увидит, какой бардак устроил незваный гость, и поощрит ее деньгами или каким-нибудь другим, не менее приятным, способом.

Она замечала его интерес к ней и терпеливо ждала, когда босс не выдержит. Сама она не решалась сделать первый шаг, опасаясь непредсказуемой реакции, зато прекрасно знала, как будет действовать, если начальник пойдет ва-банк. Никаких игр в недотрогу. Море любви, ласки и желания удовлетворить любой каприз. А когда он прикипит к ней душой и телом и уже не сможет обходиться без нее, вот тогда она и начнет качать из него деньги, золото и драгоценности, как нефть из скважины.

Секретарша не подозревала, что первым из кабинета выйдет начальник, а потому, когда дверь открылась, сердито поджала губы и нахмурила брови, всем видом выражая презрение и недовольство грубияну. Ефим не ожидал увидеть вместо милого сердцу личика злобную гримасу и чуть не вздрогнул от неожиданности. Женщина поняла, что совершила ошибку, нацепила на лицо приветливую маску, но опоздала. Моргенштейн повернулся к ней спиной и что-то негромко говорил мужлану в кожаной одежде, провожая его к выходу из приемной.

Когда за гостем захлопнулась дверь, секретарша птахой выпорхнула из-за стола. Цокая набойками десятисантиметровых шпилек и соблазнительно покачивая бедрами, она подошла к начальнику и защебетала:

— Простите, Ефим Соломонович. Я думала, это вышел грубиян, потому и приготовилась встретить его как подобает. Вы только посмотрите, что он наделал, — она театрально взмахнула руками и прижала кончики пальцев к вискам, как будто у нее внезапно разболелась голова. — Вам так нравилась эта статуя.

— Новую поставим, — сухо ответил Моргенштейн.

Ему вдруг в голову пришла мысль, что Богомолов только и ждет, когда ненавистный зять допустит ошибку, станет на скользкую дорожку супружеской измены, и вот тогда-то тесть со всей радостью предоставит доказательства предательства благоверного своей любимой доченьке, не рискуя при этом испортить с ней отношения, как могло бы случиться, пойди он на открытый конфликт с мужем своего единственного чада. Он только в ее присутствии играл роль любящего тестя, а когда той не было рядом, моментально показывал свое истинное лицо и разве что смерти не желал тому, кого выбрала его неповторимая кровиночка.

Моргенштейн зацепился за эту мысль, как утопающий за соломинку, и решил раз и навсегда поставить незримый барьер между собой и секретаршей.

«Не дождешься, старый хрен», — подумал Ефим и строго сказал вслух:

— Что здесь за бардак? Немедленно приберитесь тут и… — Он покрутил головой по сторонам, ища, к чему бы еще придраться. Взгляд упал на стоящие на подоконниках горшки с давно превратившимися в гербарий гортензией и фиалками. — И полейте цветы, наконец. Хватит просто так без дела сидеть!

Секретарша недоуменно пожала плечами, когда за начальником захлопнулась дверь. Тот был сам не свой. Видимо, тоже натерпелся от грубияна, решила она, и какое-то время постояла в задумчивости, размышляя, на самом деле прибраться и полить цветы или махнуть на все рукой и вернуться к просмотру роликов в Инстаграме и других социальных сетях.

Быть может, она и занялась бы делом, но тут мявкнул телефон, оповещая о выложенной в сеть одним из виртуальных друзей новой заметке. Мелодичный сигнал стал той самой последней каплей, что переполнила чашу сомнений. Решение было принято. Естественно, не в пользу работы. Цокая каблуками, секретарша вернулась за стол, взяла в руки телефон и с головой погрузилась в созерцание чужих жизней.

Тем временем у себя в кабинете Ефим Соломонович посмотрел на часы и записал в ежедневнике цифры 14–45. Это было ориентировочное время, когда на синхронизированный с его телефоном автоответчик Богомолова должна поступить информация о выполнении задания. Если операция пойдет по плану, через три часа, плюс-минус тридцать минут, он должен сообщить о потере связи с Преображенским и потребовать поднять по тревоге поисковый вертолет.

Этого не было в согласованном с тестем плане действий. Неизвестно, как тот отреагирует на подобную самодеятельность. Может, похвалит зятя за невольно оказанную услугу, а может, выйдет из себя и наорет во время внепланового телефонного разговора, а потом и вовсе потребует не мешаться под ногами.

Ефиму было наплевать на реакцию тестя. Управляющий планировал объявить поисковую операцию исключительно ради желания выйти сухим из воды. Факт гибели в парке одного из его владельцев мог пробудить нешуточный интерес не только у жаждущих жареных фактов журналистов, но и у правоохранительных органов.

Вполне возможно, сам Богомолов и станет инициатором разбирательства, в надежде отвести от себя подозрения. Тогда тем более надо было подстраховаться и первым забить тревогу. Моргенштейн хотел выбить почву из-под ног старого лиса прежде, чем тот подведет его самого под монастырь. Богомолов умел это делать филигранно, не зря всю жизнь шагал по головам.

* * *